RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 9 Февраля 2010

Верховный Главнокомандующий

Чем крупнее фигура полководца, чем круче испытания, которые выпали на долю его армии в годы войны, тем больше соблазна у не нюхавших пороха потомков, сидящих в благоустроенных квартирах благоустроенной страны, подсчитывать, как и что можно было сделать в ту войну иначе, меньшими жертвами и меньшей кровью. Да, мол, были победы и достижения, но какой ценой!


Как будто размер платы за достигнутую победу в войне назначает смертный человек!


Как будто смертный человек формирует характер войны, а не наоборот!


Самый выдающийся полководец может только соответствовать в большей или меньшей мере требованиям войны, и тогда он остаётся у власти над армией ровно до той поры, пока соответствует этим требованиям, и если ведомая им армия достигает победы, то обретает право на историческую память. С другой стороны – у плохого командира не может быть хорошего войска – ни полка, ни дивизии, ни целой армии.


Евгений Тарле считал, что без Наполеона его маршалы утрачивали половину своей ценности. История нашей Великой Отечественной войны показывает, что без Сталина советские маршалы теряли не меньше, если не больше.


Не сомневаюсь в том, что у многих это утверждение вызовет недоумение или даже протест. Слишком много лжи и грязи вылито на голову Сталина как Верховного Главнокомандующего. Слишком глубоко въелся в память образ жестоковыйного, ничего не понимавшего в военном деле вождя, не слушавшего военных и принимавшего единоличные решения, приводившие к неудачам, особенно в первом – самом трагическом – периоде Великой войны и накануне неё. Что ж, спасибо авторам мемуаров и прекрасной, но мифологизированной киноэпопеи Ю. Озерова «Освобождение». Между тем уже в гражданскую войну Сталин как стратег проявил себя. Известна его роль в обороне Царицына в 18-м, без которой большевистская власть в Москве задохнулась бы в смертельных объятиях голода. Меньше известно, что в 20-м он один из политбюро был против похода на Варшаву, пошёл публично – в «Правде» – против Ленина и Троцкого и оказался прав. Тухачевский, любимчик Троцкого, бездарно загубил под стенами Варшавы более 100 тысяч красноармейцев.


В советское время мемуарная литература, в силу закрытости подлинных документов, была едва ли не единственным источником историографии о Великой Отечественной, а цитаты из мемуаров заменяли ссылки на действительные документы военного времени. Но мемуарист не может быть правдив по определению, потому что пишет мемуары пост-фактум, когда известны все обстоятельства и последствия описываемых событий и принятых когда-то решений. С этой точки зрения любые мемуары – своего рода записки охотника. Кроме того, любой мемуарист, и наши отечественные в этом ряду – не исключение, большие потери или проигранные сражения склонен списывать на ошибки старшего начальника. Особенно если тот к моменту написания мемуаров уже не у власти или в опале. Тем более если его уже нет в живых.


Но я нисколько не сомневаюсь в том, что никому даже из самых ярых критиков Сталина в голову не придёт представить на посту Верховного Главнокомандующего, который Сталин вынужден был поневоле принять на себя 8 августа 1941-го, какого-то другого человека. Здесь я вынужден сделать небольшой экскурс.


Повторилась ситуация 20-летней давности. Тогда, в 1922-м, Сталина назначили генсеком политбюро РКП(б) – на должность, которую до этого фактически исполняла жена Свердлова К.Т. Новгородцева (заведующая секретариатом ЦК). По мнению Троцкого, «Пост секретаря в тогдашних условиях имел совершенно подчинённое значение» (Л.Д. Троцкий. Сталин. Интер-дайджест, 1995, с. 341). Но прошло всего лишь несколько месяцев, и Ленин с недоумением пишет съезду: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть». Почему это произошло? Ведь среди вождей партии были гораздо более яркие и известные фигуры! Ведь даже на заседаниях политбюро председательствовали официальные главы правительства – сначала Ленин, затем Рыков, позже – Молотов. Сталин всего лишь исполнял решения политбюро. Мы привыкли считать, что власть даётся должностью. Но подлинная власть возникает у того, кому люди подчиняются и к кому идут. Сталин – со своей скромной, неконституционной должностью генсека – был такой личностью и трудился так, что люди подчинялись ему и шли именно к нему, и через десяток лет стал признанным вождём страны. Надо знать, что он воспринимал свой пост как тяжкую ношу и в течение последующих 10 лет трижды просил ЦК освободить его от должности генсека: «В Пленум ЦК (т. Рыкову). Прошу освободить меня от поста генсека ЦК. Заявляю, что не могу больше работать на этом посту, не в силах больше работать на этом посту. И. Сталин. 27.ХII.26 г.»…


Ещё накануне войны, проведя частичную мобилизацию, Сталин не позволил командованию Красной Армии «упредить противника в развёртывании» в соответствии с запиской Василевского и оставил войска прикрытия в 400 км от границ, чем и предотвратил блицкриг. После войны и смерти Сталина Жуков скажет: «Хорошо ещё, что Сталин тогда с нами не согласился. Иначе мы получили бы тогда нечто подобное Харькову в мае 1942. Самое крупное поражение Вооружённых Сил в Великой Отечественной войне, когда в окружении было уничтожено несколько армий».


К концу первой недели войны Тимошенко и Жуков утратили управление войсками Западного фронта, связь с его командованием, перестали владеть обстановкой в полосе фронта. Известие о взятии немцами Минска они получили от Сталина (За связь с подчинёнными войсками в армии, как известно, отвечает и организует её лично начальник штаба). Гневного упрёка Сталина: «Что за начальник Генштаба, который так растерялся, что не имеет связи с войсками?!» – мужественный Жуков не выдержал… и быстро вышел в другую комнату. (Г. Куманев. Рядом со Сталиным. М., 1999, с. 28 – 29).


Сталина как Верховного Главнокомандующего выбрало время, время безоговорочной военной диктатуры. Так было и в древние времена – в Римской республике в условиях чрезвычайной опасности полагалось избрание военного диктатора. Такими были и Камилл, и Фабий Максим, явившиеся, каждый в своё время, спасителями Рима.


Такая же роль – спасителя Отечества от германского порабощения и истребления лучшей части русского народа – выпала на долю Сталина.


Гитлер вёл против нашего народа тотальную войну – войну на уничтожение государства и лучшей части нашего народа. Тоталитарная организация власти в тотальной войне – единственно возможная и целесообразная форма власти. Поэтому упрёки в адрес Сталина в том, что он установил свою личную диктатуру, не просто необоснованны, а невежественны. За такую диктатуру Сталина нужно не обвинять, а благодарить.


Только начётчики от исторической науки могут не понимать главной особенности эпохи, называемой сталинской. А эта особенность заключается в том, что все годы его правления пришлись на нарастающую угрозу неизбежной войны, на организацию всенародного сопротивления агрессору и победу над ним, на последующее восстановление страны. Этим была оправдана его диктатура.


Какой другой его современник и соратник смог бы взять на себя всю полноту власти в лихую военную годину и взвалить на свои плечи всю полноту ответственности за армию, страну и народ? Вопрос риторический, и ответа на него вы, уважаемый читатель, не найдёте.


Сталину долгое время ставили в упрёк окружение и уничтожение 300-тысячной группировки войск Юго-Западного фронта в сентябре 41-го из-за его категорического отказа оставления Киева (спасибо мемуарам Жукова).


На самом деле сегодня нам достоверно известно, что Главком Южного направления Будённый еще 11 сентября поставил перед Верховным вопрос о необходимости оставления Киева и отвода войск ЮЗФ на рубеж реки Псел. В тот же день Сталин связался с командующим ЮЗФ Кирпоносом и дал уточнённые указания (безупречные, по мнению Баграмяна) по реализации предложения Будённого, обратив внимание на необходимость прикрытия правого фланга отводимой группировки от возможного прорыва танковой группы Гудериана с севера. Кирпонос бодро ответил, что у него и мысли об отводе не было, подставив Будённого и заверив Сталина в том, что с ситуацией справится. Одновременно Сталин усилил всем, чем мог, Брянский фронт Ерёменко, поставив ему задачу ударить Гудериана во фланг и не допустить прорыва его войск на юг. Но Ерёменко задачу выполнить не смог, а Кирпонос подставил не Будённого, а сотни тысяч бойцов и командиров Красной Армии. Верховный согласился с командующим ЮЗФ, сменил Будённого на Тимошенко, а 15 сентября – через четыре дня – танковые клинья Гудериана с севера и Клейста с юга соединились у Лохвицы – в тылу главной группировки ЮЗФ. Целый фронт перестал существовать!


Я привёл этот пример не для того вовсе, чтобы заявить, что Сталин никогда не ошибался. В данном случае Сталин ошибся потому, что поверил Кирпоносу и Ерёменко, обещавшим разбить подлеца Гудериана, и не поверил Будённому. Но Кирпоноса уже не спросить – он погиб в Киевском котле.


Положение Верховного Главнокомандующего сильно отличается от положения сколь угодно крупного деятеля мирного времени. В его распоряжении миллионы живых людей, которые каждый день рискуют жизнью и которых «бить рублём» бесполезно.


Его положение так же сильно отличается от сколь угодно талантливого учёного или шахматиста. У него нет возможности иметь полную и достоверную информацию о положении дел, но он обязан принимать решения независимо от полноты информации и принимать их быстро. Боевой устав любой армии мира гласит: недостаток информации не освобождает командира (командующего, верховного главнокомандующего) от принятия решения. У него нет времени и физической возможности всесторонне обдумать приказ или директиву, тем более – нет времени на рефлексию. При этом после выбора того или иного решения и отдачи приказа он должен упрямо добиваться его непременного исполнения, так как на войне последовательное проведение в жизнь даже не самого лучшего приказа – на порядок лучше метаний, приводящих к неразберихе и хаосу. Это предполагает наличие таких качеств, которые в мирной жизни не только не полезны, но и противопоказаны.


Военачальник высокого ранга должен быть предельно жёстким и даже жестоким, обязан иметь безукоризненное логическое мышление, способность давить психологически на подчинённого (оппонента), понимать главное содержание момента и иметь неординарные ораторские способности.


По поводу последних – у Сталина не было спичрайтеров. Сокровенные слова, произнесённые им 7 июля 1941-го, обращённые к миллионам наших соотечественников, он выстрадал сам: «Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» Не сомневаюсь ни минуты в том, что и знаменитый Приказ №227, известный как приказ «Ни шагу назад», дошедший до сердца каждого красноармейца, был написан им собственноручно – кровью своего сердца.


Что же касается его способности лично влиять на людей, то один из самых заклятых наших союзников, потомок Мальборо сэр Уинстон Черчилль признавал: «Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал на Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам».


Наличие интуиции, мощного ума, отменной памяти, сильной воли, целеустремлённости и выдающихся организаторских способностей у нашего Верховного отмечали большинство военных и гражданских, иностранных и отечественных его современников.


Редкий историк или журналист не пенял и не пеняет Сталину на его необразованность. Известный литератор позднего советского периода В. Успенский из лучших, разумеется, побуждений написал даже целый исторический роман «Тайный советник вождя», оказав покойному вождю медвежью услугу. Главная «фишка» романа в том, что сам-то Сталин был всего лишь недоучившимся семинаристом, но при нём был некий непритязательный генштабист из бывших. Ему-то, мол, Сталин и обязан эрудицией и мудростью военных и не только военных решений. Да, у Сталина не было ни университетского (академического) образования, ни диплома. Но что есть это самое высшее образование, как не знание лишь того, что написано в 50 – 100 книгах, по которым профессора и доценты читают лекции?


Между тем фактом является то, что Сталин всю жизнь учился, и его библиотека в кремлёвской квартире насчитывала десятки тысяч томов. Причем библиотеку он не собирал, а отбирал, а книги не просто читал, а прорабатывал. С другой стороны – разве мало людей, которые, имея дипломы солидных вузов и даже учёные степени, давно утратили не то что жажду, но и элементарный интерес к новому знанию?


Надо очень плохо думать о наших отцах и дедах, надо думать о своём народе как о быдле, чтобы полагать, будто он позволил бы править собой в самые тяжёлые годы необразованному, властолюбивому и кровожадному маньяку, каким рисуют Верховного подчас иные историки, публицисты и деятели искусств.


Говорит ветеран Великой Отечественной войны, и не просто участник, а дважды Герой Советского Союза военный лётчик Скоморохов: «Имя это было святым для миллионов. Скажи Сталин: «Умри, Скоморохов, так надо!» – я бы сделал это не задумываясь». Эти слова русского воина напрочь перечёркивают гнусные измышления тех, кто пытается оторвать имя Верховного Главнокомандующего от имени Народа-Победителя.


Может быть, в отношении к своему прошлому – и далёкому, и близкому, равно и к его деятелям, нам стоит поучиться у других народов? Например, у китайцев. В Китае, идущем семимильными шагами к современному капиталистическому обществу, до сих пор у разных поколений имя Мао Цзэдуна в большом уважении. Мао они оценивают 70 на 30, то есть 70 процентов заслуг и 30 процентов ошибок. Обратите внимание: не преступлений, а – ошибок!


Начальник личной охраны Гитлера обергруппенфюрер СС Ратенхубер на послевоенном допросе сообщил: когда фюрер узнал, что Берлин взят, он сказал: «Русские в Берлине. Это мог сделать только гигант Сталин».


Чтобы понять, чего годы войны стоили Сталину, достаточно посмотреть внимательно на два фото на параде 7 ноября 1941-го и на параде Победы 1945-го. На первом – крепкий мужик, на втором – старый дед.


Юрий Алябьев, газета «Новокузнецк»

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter