RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 14 Мая 2010

Девять разгневанных женщин

Испанские страсти, любовь и ненависть под солнцем Андалусии – в спектакле Новокузнецкого драматического театра по пьесе Федерико Гарсиа Лорки «Дом Бернарды Альбы». Постановку его осуществила режиссёр из Санкт-Петербурга Татьяна Захарова.


Пьесу, которую Лорка написал на последнем году жизни, называют одним из самых мрачных и гениальных его произведений. Она носит подзаголовок «Драма из жизни женщин в испанских селениях». Что надобно прекрасной половине человечества для счастья? Любви, внимания, ощущения полноты жизни. И денег, как бы ни было это заурядно (здесь можно сказать по-другому: средств к благополучному устройству своего микромира). Все эти вещи, а вернее, жгучий их недостаток и становятся причинами разыгрывающейся драмы.


Всё потому, что нашим несчастным героиням не от кого получать желаемые блага и некому их дарить: за полным отсутствием здесь мужчин. Все персонажи в спектакле – женщины. Факт, вызывающий у сильной половины зрителей немалую долю сарказма: дескать, и с нами вам худо, а без нас так вообще вон какая карусель получается…


Не зря говорят, что женщины – существа эмоциональные. А если к дамской сущности присовокупить специфику южного темперамента, накал страстей будет зашкаливать, причём далеко за привычные поведенческие нормативы. Есть в пьесе одно но: все пламенные чувства тут безжалостно и деспотично подавляются навязываемыми порядками. Бернарда Альба (Елена Кораблина) – властная глава дома, объявившая для всех домочадцев – а это пять её дочерей, их бабуля и две служанки – траур по почившему супругу на восемь (!) лет (именно так было после кончины её отца и деда). Нормы общественной морали, требования благопристойности, знаете ли, тре6уют. Теперь вы можете представить себе всю бездну отчаяния девиц, находящихся на выданье…



Здесь яблоками раздора становятся мужчины (трое из пяти сестёр влюблены в одного), наследство (старшей, Ангустиас, – 39, но она как раз и есть самая завидная, наделённая наследством невеста), внешность (Адела красива, а Мартирио – горбата и хрома). Здесь страсти кипят, как под наглухо закрытой крышкой котла, внутри томится острая смесь родственных взаимоотношений, интриг, сострадания, и всё это приправлено быто-комедийными ситуациями и хлёстким говором деревенских кумушек. На сцене – монастырь, время от времени демонстрирующий нам облик змеиного гнезда. Вроде бы и много нежных созданий, а любви не умножается, наоборот, она вырождается в ненависть.


Всё разговоры и мысли здесь только о мужчинах – хотя в постановке присутствуют лишь их образы: например, в разложенных на полу пиджаке и шляпе, в шуме на улице, даже в ржании необъезженного жеребца за околицей, рвущегося на волю. Главное стремление молодых сеньорит уяснить нетрудно. Даже старенькая полусумасшедшая бабушка желает обрести семейное счастье: «Я хочу замуж! Я хочу радоваться жизни!» Видимо, обе части высказывания суть синонимы, в условиях тотальной несвободы расценивающиеся как шанс её избежать.


Но – выхода отсюда нет. Затворничество семьи символизирует оконный проём, заложенный камнями. За кулисы (но отнюдь не за рамки жилища) ведут несколько дверей, через которые женщины выходят и возвращаются на сцену. Не приходит однажды назад только Адела (Марина Захарова) – самая младшая и, пожалуй, самая сильная и смелая из всех сестёр, поскольку ответной любовью окрылённая (несмотря на все грозные табу). Её бунт выливается ни во что – в смерть, самоубийство через повешение.


На протяжении всего спектакля над головами жительниц дома раскачивается подвешенное на верёвках бревно, воспринимающееся чем-то вроде маятника, что мерно отсчитывает неизменный ход жизни этого дома, или же как нависший дамоклов меч, который падает вниз при упоминаниях о чьей-либо смерти. Для пущего, видимо, эффекта его полёт один раз сопровождается целым градом булыжников.


И ещё одни сценические объекты играют существенную роль в спектакле. Это пять огромных сундуков, принадлежащих сёстрам, и верёвки, за которые девушки изначально «привязаны» к этим сундукам. Они рады бы от них избавиться, да, как говорится, «и хочется, и колется, и мама не велит». Когда под конец Бернарда падает без чувств от свалившихся на честь дома бед, тащить семейную упряжку впрягается Магдалена (Илона Литвиненко) – верно, копия матери в молодости: грубоватая, дюжая, и не без характерного внутреннего стержня. Хотя незадолго до этого уныло проклинавшая свою женскую долю. Что ж, в испанском доме всё должно быть спокойно…


Полотно постановки то и дело разбивается чечёткой ритмов, придающих действию с одной (смысловой) стороны напряжённый колорит, с другой (развлекательной) – разрядку для публики. Затяжные паузы заполняются то перестуками ног, просящихся в пляс от безделья, то звоном скребущих по тарелкам ложек, то зловещим скрипом «дамоклова меча». На соединение трагического и бытового работают и гротескные танцы с тазиками, и девчачьи конфликты-драки…


Мысль, собственно, проста: где есть насилие, там любовь умирает, и остальные добрые чувства тоже становятся нежизнеспособными. И не только в масштабах отдельно взятого жилища. Лорка в своих творениях, будь то поэзия или драматические произведения, нередко являл миру протест против деспотии, «власти порядка», набирающей в то время силу на Пиренейском полуострове. Вырваться из таких тисков не было дано и ему – в 1936 году великий поэт был расстрелян приверженцами будущего фашистского диктатора генерала Франко.


Анастасия Лешкевич, газета «Новокузнецк»

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter