RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 11 Января 2011

Писательница Мария Арбатова: Страшна Сибирь слухом, а люди лучше нашего живут...

Известная писательница поделилась впечатлениями от поездки в Кемерово и Новокузнецк

К концу года полагается завершать начатые дела, так что закончу про поездку в Кемерово. В прошлый раз остановилась на посещении мистического пространства шахт, так что вернусь к наземному. А из наземных объектов, благодаря куратору Юле и водителю Сергею Николаевичу, нам удалось посмотреть не только старую часть Кемерово, но новый район и классный город-спутник Лесная поляна.

 

Новый район Кемерово построен более элегантно и удобно, чем типовые московские спальники, в которых всё, что можно было своровано не только на стройке, но и на архитектурных проектах. Каждый кусок нового Кемеровского района имеет красивые крытые рынки потому, что в сибирские морозы никак не отопишь мелкие неопрятные киоски, забивающие все пейзажи европейской России.

Народ выглядел веселым, спокойным, доброжелательным и модным. Ритм жизни здоровым и размеренным. Особой экзотики на прилавках не встретили. Купила только кедровых орехов, ровно по московской цене, и местных оздоровительных бальзамов.
Показалась симпатичной продажа замороженных грибов, огромными рублеными плитами. В Москве не купишь ничего, кроме импортных шампиньонов и неэкологичных  кучек на базаре, собранных дрожащими руками алкоголиков прямо у трасс.
Отмечу и отличные дороги, не смотря на морозы, не способствующие целостности дорожного полотна.

Впечатление произвело любимое детище Тулеева — город-спутник Лесная Поляна, находящаяся в двенадцати километрах от Кемерово и существующая  совершенно самостийно. Лесная Поляна спланирована как единый архитектурный ансамбль, чередующий усадьбы, многоквартирные двухэтажные дома, дуплексы и таунхаусы. Часть студентов и молодых специалистов, награжденных при нас на форуме беспроцентными ссудами на жильё и бесплатными квартирами, получила прописку именно здесь.

Городок построен на тридцать тысяч человек и окружен лесами. Местная школа снаружи выглядит круче, чем лучшая школа Москвы, открытая Лужковым два года назад в начале Шмитовского проезда. Мы насчитали в Лесной Поляне четыре магазина и одну букетную мастерскую. Порадовало, что на эту (по московским меркам) кроху приходится две театральные студии, одна вокальная, КВНный клуб, студии современного и восточного танца, секция информационных технологий, дизайн-студия, мультипликационная и еще куча всего, чтобы ребенок имел возможность развиваться прямо в рамках Лесной Поляны. Чтобы самостоятельно добирался до секции, не переходя опасную дорогу, не трясясь на автобусах и не попадая в лапы маньяков.

В Москве ребёнка, если не везут в школу, то час тащат секцию. А если не тащат в секцию, то час волокут в школу. В деревнях секциями не изнуряют, т.к. нет никаких признаков детского досуга, и бесконечно ставится вопрос о ликвидации невыгодной школы. А если ребенка даже забирает в соседнюю деревню школьный автобус, то вставать ему для этого надо в пять утра. Как впрочем, и в  престижную московскую школу, где его путь в родительской машине лежит через ужасы утренних пробок или пытку в вагоне метро.

То есть, российское пространство больших городов и крохотных деревень одинаково недоброжелательно к школьнику. 
А родив в городке типа Лесной Поляны человеку меньше всего придёт в голову утверждать, что он бежал в Москву ради детей, поскольку московскому ребенку и не снилось обсуждаемое качество жизни. Лесную поляну окружает по брови засыпанный снегом лес, и она функционирует как маленький комфортабельный скандинавский городок. Скандинавский потому, что больше нигде в холодном климате я не видала таких изящных и в функциональных поселений.

На примере Лесной Поляны поняла, как должен выглядеть населенный пункт в российской глубинке, чтобы из него не бежали молодые, чтобы в нём полноценно учились и развивались дети и комфортно жили старики. Конечно, «Лесных полян на всех не хватит»... пока. Но именно тиражирование подобных моделей сделает российскую глубинку полноценно обитаемой.

На следующий день поехали в Новокузнецк при прогнозе погоды, после которого лучше сидеть в тёплой гостинице. Но в Новокузнецком доме инвалидов живёт  замечательная писательница и человек уникального мужества Тамара Черемнова. И потому выбора ехать или не ехать перед нами не стояло.

Дороги от Кемерово до Новокузнецка часа четыре с гениальным водителем, часов шесть со средним, и часов двенадцать с невнимательным. На каждом километре в кювете валялись тачки, но наш водитель был гениальный. Поземка такая, что картинка дороги смещается, и машина всё время съезжает по направлению поземки, где как раз на большой скорости и находит другую, вместе с которой оказывается в кювете.

Сказать, что на дороге лёд, ничего не сказать. На дороге реальное ледовое побоище, по которому периодически ездит чистящая машина, не давая особого эффекта. По сторонам трассы маленькие шахтерские городки. Мужественные сибиряки бегают в валенках по шоссе от одного до другого, и только полы их зимней одежды трепещут на ветру как паруса. Иногда глаз ловит одинокого краснощекого лыжника. При том, что бегать в этой местности лыжникам приходится не только за снежным человеком, но и от волков и медведей.

В Новокузнецке нас встречала директор Научной библиотеки при Новокузнецком Металлургическом комбинате Людмила Ботнева, предупредив : — Памятник Суворову узнаете по тому, что я буду стоять возле него в белой шапке на голове и с красной розой в руках!
Людмила — жена двоюродного брата моего первого мужа. В нашем либеральном клане развод не повод разрывать отношения. И потому, сибирская родня отца моих детей и моя родня. А с Людмилой мы познакомились лет тридцать назад, девчонками-хохотушками. И так ими и остались друг для друга.
Кроме прочего, Людмила выполняла функции штурмана. Без неё мы бы ни за что не нашли Новокузнецкий интернат для инвалидов и престарелых. Она опекает писательницу Тамару Черемнову и даже натащила в её обитель компьютеров, в надежде устроить интернет-класс для колясочников, менее продвинутых, чем Тамара.

Первым потрясением был город. Образ Новокузнецка, замыленного в школе словами про «город-сад», лично у меня был тяжелый, мрачный, убогий, промзонный. Что-то типа первых кадров культового фильма «Маленькая Вера». Кстати, стих Маяковского называется «Рассказ товарища Хренова…», что подтверждает некоторое измельчание товарищей Хреновых. То, что рассказал первый Хренов Маяковскому подтвердилось на двести процентов, а то, что рассказал второй Хренов Путину, доказать не удалось.

Оказалось, что архитектурно Новокузнецк шикарен, застаивался с любовью и талантом. Памятники, старые здания, площади,  разметка кварталов. Ну, просто маленькие куски собранного на скорую руку постреволюционного Питера.
Я и не знала, что Новокузнецк основан на базе острога, возведенного на берегу реки Томи в шестнадцатом веке. В 1931 году указом ЦИК его назвали Сад-город,  в 1932 переименовали в Сталинск, и только в 1961 нарекли Новокузнецком.

Кемеровчане считают, что Новокузнецк по сравнению с ними климатически просто Сочи, а уж Барнаул — Африка. С экологией в городе-саде плохо. Казахский ядерный полигон нагнал сюда радиации, металлургические комбинаты загадили воздух, а выхлопы 150 тысяч автомобилей заполировали ситуацию сверху. Зимой этого не чувствуется, но летом, видимо, не сладко. Правда, мне довелось побывать в Томске, так там и зимой страшный ужас, и на день рождения надо дарить друг другу кислослородные подушки, но население не выходит на митинги, а ведет себя примерно как в анекдоте про белоруса и газовую камеру.

Быстро темнело, но я уговорила показать нам знаменитый Новокузнецкий Металлургический комбинат. Слышала, что это восьмое чудо света. И точно. Гигантский сложносочинённый многокилометровый монстр со входом, не уступающим Большому театру ни по размерам, ни по архитектуре. Идти сквозь этот бетонный вход в чрево комбината, наверное минут сорок. Он гудит вентиляцией, и даже сдувает человека ею в некоторых местах, если смотришь в потолок — падает шапка, и вообще там было бы не плохо снять новую серию Гарри Потера.
  
Далеко внутрь нас не пустили, но и увиденного хватило. Поездка была неподготовлена, гипотетически, могли посмотреть всё, ибо, кто из писателей не мечтает увидеть, как варят сталь? Говорят, энергетика там круче, чем на извергающемся вулкане. Тем более, что Людмилин муж — начальник электросталеплавильного цеха. Когда-то совсем молодым человеком, останавливался у нас проездом из Германии, и рассказывал, что приехал туда по обмену опытом, подошел к их комбинату, встал и заплакал потому, что увидел, что вокруг их комбината снег белый. Представляете, стоит сибиряк два метра ростом косая сажень в плечах и плачет... потому, что вырос в городе с черным снегом!

После комбината поехали в дом инвалидов на Олимийскую улицу. Кто не теме, Тамара Черемнова колясочница-ДЦПешница, автор нескольких детских книг и автобиографического романа, которую сдали в детский дом, практически не обучали, за то разрушали и унижали по полной программе. А диагноз олигофрения сняли только после пятидесяти лет перед вступлением в Союз Писателей, когда стала известной писательницей. Потому, что с человеком, имеющим такой диагноз, администрация дома инвалидов может делать всё, что ей вздумается.

Дом инвалидов стоит в красивом месте на Олимпийской улице и вполне респектабельно выглядит снаружи. Хотели приехать неожиданно, но сотрудники администрации Тулеева предупредили Тамару, хотя, лучше бы предупредили охрану дома инвалидов. Мужик совершенно подзаборного вида пытался изобразить, что решает, кто кого и когда навещает, и пришлось вывалить на него всю агрессию, накопившуюся на сотрудников дома инвалидов, постоянно притесняющих Тамару.
 
От дороги до её комнаты ощущение очень тяжелое. Если ремонт когда-то и был, то большую часть денег положили в карман, всё как-то мрачно, тускло, неухоженно, обшарпанно. Эдакая смесь тюрьмы и ночлежки, и попадающиеся навстречу колясочники выглядят как дети подземелья, совершенно неприкаянные вечером субботнего дня. Кто-играет в шахматы, кто-то болтает в сумрачном коридоре, кто-то смотрит телевизор, но на всём этом жуткий отсвет депрессивной брошенности, никчемности и нереализованности.

Парадокс, что в комнате, самого беспомощного жильца этого интерната, Тамары Черемновой, в принципе нет этой ауры потому, что как всякий писатель она живёт от книжки до книжки. Мы вломились табором : я, индус, Людмила и куратор Юля. Тамара, общение с которой прежде было   виртуальным, оказалась очень элегантной дамочкой. Встретила нас, сидя в кресле, в модном фиолетовом костюме, модных ботинках, с кожаном ремнём под ботинки и в кокетливых черных бусах. Сначала немножко волновалась, всё-таки наша с ней взаимная материализация произошла неожиданно, хотя и была продумана небесным диспетчером во всех деталях, и осуществлена с его подачи именно губернатором Аманом Тулеевым, который узнав о писательнице, когда-то подарил ей компьютер.

Тамара живёт в комнате с ухаживающей за ней соседкой-подругой глухонемой Ольгой, похожей на стеснительную монахиню. Комната у них уютная, с ковриками, шкафом-купе, холодильником, картинками и иконками на стенах, чайным столом с цветами на подоконнике. И телевизором, в котором Дмитрий Дибров помогал людям «стать миллионерами». Тамара с Ольгой объяснялись на языке глухонемых, а Диброва Ольга, видимо, понимала по губам. 

Даже не могу сказать, о чём говорили, обо всём и ни о чём. Я запомнила только, что администрация, прежде предложившая Тамаре накопить на батарейки для коляски из своей пенсии, перед нашим приездом купила батарейки сама, как и требует этого закон. Короче, как говорит классика о русской жизни : «воруют!»

В комнату засунулся персонаж, представившийся замдиректора дома инвалидов. Помня истории с тем, как прошлый директор год не передавал документы Тамары для санаторного лечения, хотя письмо об это подписала сенатор края, и прочие подлости интернатского начальства, я, кончено, вызверилась на него. Но персонаж был готов к обороне и жалобно затянул про то, как ему трудно работать; про то, что только в Тамариной комнате и отдыхает душой; про то, что остальные инвалиды не просыхая «пьют и безобразят», и только за последнее время вызывали милицию 25 раз!

Другой вопрос, чем ещё заниматься в подобной резервации, где психически сохранные люди с ограниченными возможностями предоставлены самим себе?
И не хватит никаких психологов, если не интегрировать их в работу, учебу, социальные сети, интересный досуг и любую другую гуманитарную деятельность. И ведь этот дом один из лучших в глубинке, а как выглядят дома инвалидов попроще даже трудно представить. А как выглядит их персонал даже жутко задуматься потому, что все встреченные тут по гамбургскому счету не должны подходить к инвалидам, ибо работают тут не по призванию, а потому, что, судя по рожам, из всех других мест их давно выперли.

И пока зарплаты на этом поле будут копеечными, никого, кроме них не появится. И пока государство не осознает, что инвалиды такие граждане страны, как не инвалиды, и не создаст национальную программу посвященную встраиванию обитателей подобных учереждений в общество, оно будет оставаться Спартой.
Ведь не всех инвалидов бог поцеловал при рождении в лоб и одарил талантом, как Тамару. И если она с помощью таланта смогла вытащить себя из ужаса системы, как Мюнхаузен вытаскивал себя за волосы, то всех остальных должно вытаскивать государство. 

Но, не смотря на пафос этих слов, уезжали  от Тамары веселые и довольные, потому, что встреча с человеком, делающим своё дело не смотря на осуждение, унижение, недоверие, болезнь и одиночество, ужасно позитивная и поучительна.
А потом поехали ужинать в замечательное местечко, которое снял Костя — отдельный
зал в резиденции-усадьбе бывшего директора комбината, построенной на широкую ногу. Теперь в здесь гостиница -  красные директора жили практически как олигархи!

Зал имел отдельный вход, и официантка носила еду из соседнего помещения ресторана : спускалась с подносом вниз, снимала туфли, ставила ноги в валенки, шла через заснеженный двор, а там, видимо тоже снимала валенки и обувалась во вторые туфли. Поскольку в помещении ресторана игралась свадьба, официантка застревала там надолго. И никакой физической и телефонной возможности напомнить ей о нас не существовало. Другой вопрос, что и кроме нас в крыле резиденции не было никого, и некому было контролировать, не уйдем ли мы, не заплатив, или не побьём стекла. Эдакое перекрестное сибирское доверие, на первый взгляд совершенно не понятное после нашего заорганизованного сервиса в котором один работает, а десять контролирует.
А я ещё сдуру заказала луковый суп...
о котором повар имеет примерно такое же представление, как я о квантовой механике.
Вот, собственно и весь отчет.
Под финал не могу не вспомнить старинную русскую пословицу : «Страшна Сибирь слухом, а люди лучше нашего живут...»

Новолитика

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter