RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 20 декабря 2017

Последний срок: Екатерина Шульман о предвыборной кампании Путина

Обозреватель Екатерина Шульман в своей колонке на «Снобе» опубликовала статью о президентской кампании 2018 в России. В ней она размышляет, как могут пройти последние для Владимира Путина выборы.

По мнению автора, основная проблема — низкая явка.

«Крупные города и среднерусские регионы не хотят голосовать, в результате итоги выборов делаются за счет национальных республик и так называемых регионов электоральных аномалий, под каковым термином эвфемистически подразумеваются те субъекты федерации, в которых результат выборов достигается без участия избирателя», — пишет Шульман.

Она также отметила, что Кремль пытался посылать сигналы, что не нужно устраивать больших фальсификаций и нагонять явку и результат в пользу основной партии. Но эти сигналы уловили не все регионы и те, кто не послушался, выдали и явку, и результат для основной партии, а затем смогли провести в Думу больше депутатов  от «Единой России» по партийным спискам.

«Применительно к парламентским выборам все это не было очень важно, потому что парламент не является краеугольным камнем нашей политической системы. Но это была демонстрация того, как обстоят дела в реальности. Дальше перед нашим политическим менеджментом встал вопрос: проводить ли таким же образом и президентские выборы, или попытаться что-то с этим сделать», — пишет Екатерина Шульман.

Ранее в СМИ озвучивалась негласная задача от Кремля, поступившая в регионы — 70/70 - 70% явки, 70% за основного кандидата. Но сегодня уже понятно, что достигнуть таких результатов невозможно, не выжимая из машины фальсификаций больше, чем она может дать, и не рискуя шумными публичными скандалами ровно в тех регионах, где больше всего наблюдателей, медиа и активных граждан.

Поэтому политическая машина пришла к так называемому дефолтному сценарию, кампании максимально тихой, без референдумных амбиций, без выноса какой-то программы на всенародное обсуждение, без принуждения регионов к завышению явки, но и без принуждения к отказу от фальсификаций тех, кто к ним привык и не умеет по-другому.

Каковы свойства «кампании дефолтного сценария»? Сжатые сроки, низкие затраты, низкие риски, сниженный шумовой фон, минимум неожиданностей. Главное — следить, чтобы на эту сцену детского утренника не выкатились откушенные головы тех, кто дерется за картонным задником. Впрочем, ту или иную голову можно тоже оформить как красочный подарок зрителям.

"Надо понимать, что для политического класса и для политической машины предвыборная кампания заканчивается, как только основной кандидат объявляет о своем решении баллотироваться. После этого властвующее сословие думает уже только о следующем этапе — об этапе транзита власти. Именно по этой причине, чтобы не накренить опасным образом баланс административной машины, основной кандидат должен был максимально оттягивать момент объявления об участии в выборах. Он так и делал", - пишет Шульман.

В демократиях действующий руководитель входит в стадию хромой утки к середине своего последнего срока, считает Екатерина Шульман.

"В режимах, где передачи власти на выборах не происходит, стадия «хромоты» размыта: с одной стороны, считается, что живыми из власти не уходят, с другой — если мы не ожидаем каких-то серьёзных конституционных изменений (а система сейчас в таком состоянии, что на серьезные изменения она не очень способна), то последний срок уже наступил", - пишет обозреватель.

Поэтому растягивать сроки выборной кампании нет никакого смысла ни для баллотирующегося, ни для обеспечивающих победу, подчёркивает Шульман.

Вторым признаком такой кампании Екатерина Шульман считает отсутствие программных заявлений. Что выборам в России ранее свойственно не было. 

"В политических системах нашего типа результат выборов всегда предсказуем, а последствия непредсказуемы. Перед выборами 2012 года никто не объявлял в качестве повестки будущего президентского срока ссору с Украиной, антизападный разворот, милитаризацию и законодательные ограничения прав граждан. Если что-то программное у предвыборный период 2012 года и звучало, то это были скорее противоположные по направлению мысли и речи", - пишет автор.

А в этой кампании предвыборную программу заменят ответы на жалобы, поощрения энтузиастов и раздача подарков.

Одновременно будет стремление не повторить чересчур масштабную щедрость 2012 года: «майские указы» сломали хребет региональному бюджетированию и загнали субъекты федерации в долги.

Сейчас действия будут более острожными.

Ещё одним свойством станет стремление к минимизации рисков.

- Это будет малозатратная, низкокалорийная предвыборная кампания с пониженной публичностью. Избирателям будут стараться особенно не напоминать, что вообще идёт какая-то предвыборная кампания.

Я бы обратила внимание на идею совместить в ряде регионов президентские выборы с референдумами по местным вопросам — о переносе столицы субъекта федерации или о постройке моста. То есть избирателю предлагается прийти проголосовать за что-то местное, близкое его сердцу, а заодно и ответить на вопрос: «Путина любишь? Ну вот и поставь галочку», - подчёркивает Екатерина Шульман.

По мнению автора, если кампания будет слишком активной, то есть опасность разозлить людей, поэтому лучше их особенно не будить. Раньше таким образом действовала «Единая Россия».

Общая идея: у нас обычная мирная жизнь, у нас, как всегда, успехи, а у остальных сопредельных стран, как всегда, проблемы, а вот 18 марта, в день весны и присоединения Крыма, кстати, уж придите и проголосуйте, понятно как и понятно за кого, объяснять ничего не нужно, не первый год замужем.

"Похоже, что явка будет низкой, и с этим смирились. Попытки её поднимать признаны чересчур опасными: если слишком активизировать избирателей, на участки могут прийти совсем не те, кого ожидали. Если создавать интригу допуском неожиданных кандидатов, предсказуемость тоже оказывается под угрозой. Безопаснее достигать результата за счет административно-зависимого электората: госслужащих, военных, сотрудников правоохранительных органов, работников бюджетных предприятий. Это гарантированный результат, это люди, которые не будут возмущаться, в общем, это даже нельзя назвать фальсификацией, она здесь и не требуется. Ну и национальные республики проведут выборы, как они привыкли, как они умеют, как им приятно и удобно. Что касается регионов электоральных аномалий, тут многое зависит от руководителя и начальника региональной избирательной комиссии: например, есть надежда, что Саратовская область выпадет из списка этих регионов, а вот Кемеровская, видимо, останется.

Чем это закончится? С одной стороны, результат, сделанный за счет сельской местности и нацреспублик — это результат достаточно дорогостоящий. «Отцы процентов» будут просить компенсации своих усилий и материального выражения своих заслуг. В определенной степени это может напоминать ситуацию, которая была в 1996 году после победы Ельцина на выборах, когда те, кто считали себя авторами победы, пришли просить свою долю. На нынешнем историческом этапе это происходит в сглаженном виде, потому что госкорпорации и привилегированные субъекты федерации и так получают, что хотят, от федерального центра. Никакие кризисы и режимы экономии бюджетных средств на них не сказываются — они получат, что хотят, а если захотят еще, то получат и еще.

Интересно другое. Может быть, так случайно вышло, но именно после объявления об участии действующего президента в мартовских выборах случился ряд судебных решений, не характерных для предыдущего этапа нашей политической истории. Это можно рассматривать как совпадение, а можно — как манифестацию нового бытия системы, оставшейся без активного вмешательства верховного арбитра. Функция верховной власти в России на протяжении последних 15 лет в значительной степени состояла в поддержании баланса между акторами и группами интересов.

Это очень сложная работа — удерживать этот хрупкий эквилибриум, особенно в условиях сокращающихся ресурсов. Это всегда было наглядно видно в отношениях между силовиками. Когда какая-то структура чрезмерно усиливалась, ее делили на две, как Генеральную прокуратуру поделили на собственно прокуратуру и Следственный комитет. Или внутри ведомства начиналась борьба с коррупцией, аресты и посадки, или создавалась конкурирующая структура — например, Росгвардия. Или, когда Росгвардия забрала всех вооруженных людей из МВД, в МВД были влиты две богатые ресурсные службы — ФСКН и ФМС. Даже на предыдущей фазе дела Улюкаева мы видели, как этот баланс постоянно вырывался: публичностью, сливом сторонами процесса материалов друг на друга, повторными вызовами «основного свидетеля», изменением карьерной траектории генерала Феоктистова (который, как можно понять, должен был вернуться в ФСБ в качестве заместителя директора, а был уволен с военной службы вообще).

В последнее время поддерживать равновесие стало особенно трудно: ресурсная база сжимается, конкурентная борьба за нее обостряется. Приговор Улюкаева и очередное судебное решение по спору АФК Системы и Роснефти привычный баланс если не переворачивает, то накреняет. Если прежний порядок вещей сохраняется, мы должны увидеть в ближайшее время какое-то восстановление баланса. Если этого не произойдет — значит, хранитель баланса больше не занимается этой работой. Тогда группы интересов оказываются предоставлены сами себе, а их принцип существования — это война всех против всех.

Если политическая машина решит, что настали последние времена, кто сколько схватит, тот тем владеть и будет, — то они будут воевать друг с другом очень активно за каждый кусок: за министерские кресла, компании, месторождения, медиаресурсы, финансовые потоки. На зрелом этапе нового срока это превратится в войну за преемника и за условия его назначения", - подытожила Екатерина Шульман.

novokuznetsk.su

Подписывайтесь на нас: Instagram, Facebook, ВКонтакте, Одноклассники