RSS    Реклама на сайте

Реклама



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 22 января 2018

Мнение: Угольщики используют все возможности, чтобы оттянуть начало рекультивации

Угольщики используют все возможности для того, чтобы оттянуть начало рекультивации, считает профессор Витаутас Сенкус.

В нормативных документах по рекультивации нарушенных земель записано, что рекультивация земель должна проводиться в два этапа — технический и биологический.

Земли должны быть восстановлены и быть пригодными для выбранного хозяйственного использования по следующим направлениям.

  • Сельскохозяйственное — пашни, кормовые угодья (сенокосы, пастбища), многолетние насаждения;
  • лесохозяйственное — лесонасаждения общего хозяйственного и пылезащитного направления, лесопитомники;
  • водохозяйственное — водоемы для хозяйственно-бытовых, промышленных нужд, орошения, рыбоводства;
  • рекреационное — водоёмы спортивно-оздоровительные, парки (лесопарки), зоны отдыха и спорта, охотничьи угодья, туристические базы;
  • строительное — площадки для застройки, включая складирование отходов производства;
  • природоохранное и санитарно-гигиеническое — задернование участков, противоэрозионные лесонасаждения, закрепленные техническими средствами, участки самозарастания.

Выбор направления рекультивации осуществляется с учетом:

  • необходимости рекультивации нарушенных в регионе земель;
  • ограничений, накладываемых техническими возможностями рекультивации в зависимости от природно-техногенных характеристик нарушенных и нарушаемых земель и нормативно допускаемых параметров рекультивируемого участка (площадь, конфигурация, уклоны и др.);
  • удовлетворения хозяйственных и социальных потребностей региона (в продуктах питания, рекреационных территориях и т. п.).

На стадии проектирования предприятия должно быть согласовано, как будут использоваться земли в последующем, а после рекультивации местные власти должны провести приёмку рекультивируемых земель в соответствии с действующим законодательством и проектом.

То, что лицензию на ведение горных работ выдают без проектов, — это абсурд. Проект всегда имеется, но на какой объект — это вопрос.

Иначе говоря, какая-нибудь ООО-шка, начиная открытые работы на участке месторождения, например, в Прокопьевском районе, на законных основаниях получает лицензию на пять лет открытых работ, предоставив согласованный во всех инстанциях проект небольшого объекта разработки. Покопав там год-другой, сделав запас денег, она начинает подбирать более хлебный участок, делает «вшивый» проект и, «убедив» нужного чиновника, получает отвод земельный и горный. Проект — это намерение, чиновнику же наплевать, будет он воплощен или нет. Чиновник знает, что если в течение определенного срока не начнется строительство, то лицензия будет отозвана.

Не проходя экологическую экспертизу, угольщики начинают строительство разреза, а иначе — вскрытие участка, ведь промышленная экспертиза на безопасность ведения работ, за которой следит Ростехнадзор, проводится при выделении горного отвода и не связана с экологической экспертизой.

Поскольку лицензия-то у них есть, своя или перекупленная — другой вопрос.

Все остальное просто — общественность и экологов ставят перед фактом. Вот и выбирай — или рабочие места и подачки местным властям, или закрываемся, ведь за период вскрытия собственник успеет хапнуть уголь, чтобы окупить свои затраты, и подаст в суд. И пока суд да дело, он продолжит хапать да еще выведет свои активы из собственности, а после окончания тяжбы с него взять будет нечего.

Иначе как можно объяснить многолетнее бездействие по рекультивации земель, например, Кузбассразрезугля и иже с ними, которым в течение десятков лет все сходит с рук при попустительстве местных властей. А ведь эти организации должны были лишиться лицензий после первой неоконченной рекультивации на одном из закрываемых разрезов или их участков.

Прикрытие достаточно простое. Открытые работы рентабельны при глубине залегания пластов 80 — 100 метров, когда коэффициент вскрыши составляет 6 — 7, то есть на тонну добытого угля вскрывают 6 — 7 тонн породы, а угленосная толща в Кузбассе доходит до 600 метров.

Зачем рекультивировать землю, если в бортах остались запасы угля (по Кузбассу в бортах находится более 400 миллионов тонн) для «чёрных копателей» и на месте горного отвода разреза потом будет находиться горный отвод шахты, добывающей уголь подземным способом, они и проведут рекультивацию, поскольку при вскрытии подземных запасов породы будет много. А куда ее складировать?

Если власти ставят вопрос принципиально, то разрезы создают или передают работу малым предприятиям по доработке запасов в бортах и рекультивацию земель. Они с лихвой окупают себя доработкой запасов, наподобие «копателей», а рекультивацией занимаются спустя рукава, чтобы затянуть время. А потом — банкротство или перепродажа предприятия вместе с лицензией.

В этом, а также в возможности оттянуть начало рекультивации, прикрываясь усадкой почвы, обанкротиться, ссылаясь на гонение властей, не выдавая зарплату рабочим, на мой взгляд, причины отсутствия рекультивации земель и наглости угледобытчиков.

Не законодательство виновато, а чиновник бессилен, поскольку он уже связан с угольщиками «определенными» отношениями.

Идея использования выработанного пространства для строительства подземных сооружений, на первый взгляд, блестящая, но что делать с доработкой запасов на глубине, в бортах, газовыделением угля и пород, восстановлением гидрологических режимов подземных вод, их никто не отменял, и с учетом этих факторов строительство бункеров влетит в копеечку.

Опережающее окультивирование котлованов идея далеко не новая… Как-то очень давно я прочел «Лесной кодекс Российской Империи», так вот в нем записано, что если ты ведешь рубку леса, то за каждое спиленное или поврежденное дерево обязан посадить пять саженцев спиленной породы или внести в казну стоимость их посадки.

По рекультивации разрезов такие предложения поступали от экологов давно и не раз, к сожалению, их не удалось провести законодательно, так же как создание страховых залогов и фондов на рекультивацию земель.

При страховом залоге предприятия в период своего расцвета и роста производства делают экологические взносы в страховую компанию или специальный фонд для рекультивации земель. Если предприятие восстанавливает земли самостоятельно в период закрытия, то залог возвращается ему после поступления земель в хозяйственный оборот. Если не производится рекультивация, то залог переходит в веденье местной власти, которая решает, в каком направлении проводить рекультивацию, заказывает проект и проводит тендер на выполнение работ, но не может использовать фонд на другие цели. Если средств для восстановления недостаточно, то для компенсации недостачи на предприятие налагается в судебном порядке штраф за неисполнение обязательств, и оно лишается лицензии.

В федеральном законодательстве ранее предполагалось введение «Горного кодекса» наподобие лесного и водного, где регламентировались бы эти виды хозяйствования, но о нем почему-то забыли.

В кодексе предусматривалось комплексное освоение месторождений, вплоть до добычи побочных ископаемых.

Комплексное освоение месторождения предполагает его комбинированную разработку, не ограничивающую способы вскрытия, подготовки, отработки запасов в пределах горного отвода и рекультивации земель до ввода их в оборот.

Выбор тех или иных технологий, а также рекультивация земель напрямую зависят от чистого дисконтированного дохода при полном освоении месторождения, при котором не отдается преимуществ какому-либо способу или технологии добычи. Такой подход позволяет радикально изменить отношение к полезным ископаемым и за счет передовых технологий выполнить затратные работы, при этом глубина открытых работ берется не максимальная, а оптимальная для обеспечения прибыли от всех видов работ.

Рекультивация земель требует огромных затрат. При автомобильной рекультивации возврат тонны вскрышных пород стоит 90 — 120 рублей в зависимости от крыла пробега машины. Если разрез добыл, например, 50 миллионов тонн угля, то масса вскрышных пород в отвале будет составлять 350 миллионов тонн и более, так как плотность пород больше плотности угля. Теперь умножьте эту величину на стоимость перевозки, добавьте затраты на работы по созданию плодородного слоя, проведение биологической рекультивации, системы водоотведения, и вы поймете, что открытый способ добычи угля ничуть не дешевле подземного.

Ещё одна из уловок открытчиков оттянуть время — это утверждение, что при массовых взрывах не допускается ведение других работ, хотя ученые давно доказали, что при удалении открытых работ на 100 метров в бортах разреза можно начинать подземную разработку пластов, что ведет к созданию комплексного предприятия и сокращению периода освоения месторождения на 15 — 20 лет.

А теперь простой вопрос: что мешает проводить техническую рекультивацию выработанного пространства, например, механогидравлическим способом, в котором в смену задействовано 4 — 5 рабочих? Отстойники с водой внутри разреза всегда есть, отсыпать дамбы карт при вывозе вскрышных пород — не проблема. Остается поместить насос заданной мощности на понтоне в отстойник, провести трубопровод на быстроразъемных соединениях до емкости для воды вблизи отвала вскрышных пород, начать загружать в нее дробленную горную массу вскрышных пород, подавать туда воду и пульпу углесосом, по пульповоду перекачивать ее в карты. Вода из карт дренажом и переливом уйдет через дамбы, возвратится в отстойник разреза — и можешь качать круглые сутки. Конечно, на зимний период неизбежна будет остановка, но игра стоит свеч. Следует заметить, что в Новокузнецке районы Левого берега и Болотной построены на намывном грунте, так что за специалистами дело не станет. По расчетам механогидравлический способ рекультивации земель в 2 — 3 раза дешевле автомобильного.

Использование выработанного пространства для захоронения отходов — идея тоже далеко не новая, но она натыкается на отрицательные заключения гидрологов, которые предупреждают о возможности загрязнения подземных вод, а это очень опасно. Это отдельный вопрос и его тоже надо решать с умом. Учеными разработаны и запатентованы технические решения по этой проблеме, но они остаются не востребованными, как десятки других решений по комплексной разработке угольных месторождений.

Мой вывод может показаться неожиданным, но он родился в результате многолетней работы в угольной отрасли как ученого.

Не нужно пока «окультуривать» Кузбасс, да и невозможно это сделать.

Прежде нужно «пробить» соответствующий закон, принять «Горный кодекс», чтобы поднять культуру технологий добычи полезных ископаемых. А шахтерам следует помнить, что своими действиями они обкрадывают себя, своих детей и лишают своих потомков будущего.

Витаутас Сенкус, доктор технических наук, профессор.

novokuznetsk.su
Уважаемые читатели, теперь вы можете поделиться своими новостями о событиях в городе с редакцией Novokuznetsk.su по WhatsApp, Viber, Telegram по телефону +7 (923) 464-0620.