RSS    Реклама на сайте

Реклама



Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 14 июня 2018

"Личных проблем с санкциями у нас нет": жена Цивилёва дала интервью

УК «Колмар» приняла участие в Петербургском международном экономическом форуме. Председатель совета директоров компании Анна Цивилёва затронула тему совершенствования режимов Территорий опережающего развития (ТОР). После сессии мы поговорили с ней о проблеме трудовых ресурсов, санкционных режимах, и, конечно, о том, как сделать работу в ТОРах еще более эффективной.

О проектах

— Компания запустила новую обогатительную фабрику «Денисовская», расскажите, пожалуйста, подробнее об этом проекте и какую роль это сыграет для развития всей компании?

— Наш уголь относится к категории сверхтруднообогатимых премиальных коксующихся углей. Строительство обогатительных фабрик направлено на то, чтобы необогащённый рядовой уголь обогатить на фабрике и на выходе получить готовый продукт, концентрат — высококлассный, дорогой продукт премиального уровня.

Ввод новых фабрик позволяет увеличить объёмы выпуска концентрата. Прежде мы обогащали 2 млн. тонн рядового угля, теперь — 6 млн. тонн, ввод фабрики на 12 млн. тонн даст суммарный объем переработки в 20 млн. тонн. В результате мы станем национальным лидером по производству коксующихся углей.

— Насколько увеличивается по стоимости уголь после его переработки на фабриках?

— В три раза. Налицо увеличение маржинальной прибыльности продукта — это теперь не сырьё, а готовый продукт. Маржинальная прибыль остается в России и будет направлена на развитие производства.

— У вас превалируют экспорт или внутренние поставки?

— На внутренний рынок мы поставляем 30−40% продукции, на экспорт — 60−70%. Иногда это соотношение меняется, так как рынок угля волатилен, тем не менее, у нас подписаны долгосрочные контракты, как с российскими металлургами, так и с зарубежными, которые мы не имеем права нарушить при любом раскладе. Мы выполняем долгосрочные контракты, в остальном оставляем за собой право, в зависимости от цены, распределять потоки между внутренним рынком и экспортом.

О промышленной политике

— После кризиса правительство поддержало угольную отрасль. Какие формы поддержки существуют сейчас?

— Вся угольная отрасль пережила серьёзный кризис падения цен в 2014 году. Одновременно с этим российский бизнес ощутил влияние западных санкций в вопросах привлечения инвестиций. Но в данный момент рынок достаточно благосклонен к угольщикам. Сейчас вообще очень удачный момент для того, чтобы зайти на экспортные рынки, поскольку многие австралийские шахты, исчерпав резервы, вынуждены заниматься геологоразведкой и строительством новых шахт, смещая их в глубину материка, что увеличивает стоимость продукции и создает временной гэп.

В то же время сейчас активизировался рынок Индии, и, например, многие производители угля в США, Австрии направлены на работу с металлургами из Индии. Сейчас высвобождается некая ниша, которую при грамотном маркетинге российские компании могли бы занять с большой выгодой для себя.

— Китай облагает российский уголь, в отличие от австралийского, импортными пошлинами, конкуренция неравная, что в этой ситуации можно было бы предпринять?

— Существует, на мой взгляд, конкурентная несправедливость. Ввозные пошлины на коксующийся уголь в КНР из РФ — 3%, на энергетический уголь — 6%. Чтобы стать вровень с производителями угля из Австралии, Новой Зеландии и США, мы вынуждены демпинговать. Это работа уровня межправкомиссий, когда страны должны договариваться между собой. Мы со своей стороны предлагаем альтернативный вариант: например, закупать оборудование для обогатительных фабрик в КНР взамен на отмену пошлин.

— С одной стороны, все говорят, что потребление угля нужно снижать, Китай тоже переходит на газ. С другой стороны, растет импорт угля в Китай. В чем тут дело?

— Остро стоит вопрос снижения потребления угля на ТЭЦ, это вызвано требованиями экологической безопасности. Мы же сконцентрированы на угле для металлургии. Производство стали растёт, растёт потребление стали в мире: производятся самолёты, поезда, железные дороги, идет строительство домов с металлическими каркасами. Так что мы заняли правильную нишу, и нас сокращение потребления угля не затронет.

— Какими мерами «дальневосточной» господдержки вы пользуетесь?

— Фонд развития Дальнего Востока предлагает средства на длительный срок (10 лет) под очень низкий процент. Мы подписали с Фондом соглашение на 4 млрд. рублей. Средства требуются на закупку горно-шахтного оборудования для Инаглинского ГОКа. В течение этого года мы выберем всю предложенную нам сумму.

Далее, мы стали якорным резидентом ТОР «Южная Якутия», строим порт в Хабаровском крае, который является резидентом СПВ «Свободного порта Владивосток», с мощностью перевалки 24 млн. тонн угля в год. Режимы ТОР и Свободного порта предполагают нулевое налогообложение сроком на пять лет. У нас к этим режимам есть некоторые пожелания, есть моменты, требующие усовершенствования этой программы. Но мы смотрим на это абсолютно адекватно, поскольку не ошибается тот, кто ничего не делает. Инструменты созданы, нюансы дорабатываются.

— Что бы вам хотелось изменить?

— Мы отправили свои пожелания в Минвостокразвития. В частности, мы просим изменить срок начала применения льготной ставки по налогу. Сейчас льгота дается с момента регистрации в ТОР. Но Инаглинская фабрика, например, будет построена только к 2020 году. Получается, у нас два года просто пропало, и льготой мы воспользоваться не смогли.

Также, мы просим сократить срок возмещения НДС из бюджета до одного месяца. В настоящее время действует заявительный порядок по возмещению НДС, но он не работает, процесс по факту занимает до четырех месяцев. Из них три месяца — это проведение камеральных проверок, до 30 дней — процесс по перечислению суммы НДС из бюджета.

Еще у нас есть ряд пожеланий по усовершенствованию налоговых преференций, мы ждем официального ответа в ближайшее время.

О кадрах и инфраструктуре

— Как вы решаете проблему трудовых ресурсов?

— Сейчас у нас на всех предприятиях работают порядка 4 тыс. человек. К 2020—2021 гг. г. количество занятых возрастет до 9 тыс. То есть нужно привлечь еще 5 тыс. человек. Это очень большое количество для региона. Привлечь людей в регион, где очень тяжелые климатические условия, где пока, на мой взгляд, очень слабо развита медицина, логистика — трудно. Понимая эту проблему, мы загодя начали её решать.

Мы заключаем договора с профтехучилищами, где готовят профильных специалистов. Мы создали свой собственный учебный центр на базе наших ГОКов. Подготовка шахтёра с нуля занимает год, поэтому мы сейчас должны начинать обучать, чтобы к моменту открытия шахты персонал у нас был подготовлен.

К нам приехали люди из Ростова, Донбасса, Кузбасса, Казахстана.

Есть программа по детским домам Дальнего Востока, в ходе которой отбираем ребят, желающих работать на нашем предприятии. Мы приглашаем их к нам в Нерюнгри, где у нас есть колледж, они проходят обучение с гарантией трудоустройства и предоставления жилья.

Проживание в общежитии, даже в малосемейном, все-таки подразумевает некое временное пребывание человека. Мы хотели бы обратиться к государству, чтобы оно участвовало и в развитии инфраструктуры, и в капитальном строительстве жилого фонда. Очень важно создание логистики. Аэропорт у нас — болевая точка. Нам удалось включить его в программу реконструкции аэропортов России.

— Строительство аэропорта было связано со скандалами…

— Государство выделило средства на проектные работы по реконструкции аэропорта, но компанией-подрядчиком они были использованы не по назначению. Сейчас ведется уголовное расследование. Поэтому «Колмар» профинансировал проект реконструкции из собственных средств и уже перечислил 25 млн руб. Надеемся, новое руководство проекта доведёт дело до конца.

Без аэропорта трудно. У нас много партнеров и контрагентов из стран Азиатско-Тихоокеанского региона (Китай, Корея, Япония) и летать им через Москву очень далеко, долго и неудобно. А если напрямую — это 3−4 часа полета, и это было бы эффективно для развития региона в целом.

— Сделаем шаг назад, вы упомянули, что у вас работают люди с Донбасса. Влияет ли на привлечение рабочей силы с Донбасса тяжелая политическая ситуация?

— Проблема заключается не в политической ситуации, а в том, что не всегда легко привлечь людей работать именно в Якутию. Край очень тяжелый климатически. В этом году, например, три месяца держалась температура ниже минус 52 градусов, а стройка шла. Плюс неразвитая инфраструктура — это страшный бич. Наша задача — развивать инфраструктуру. Например, сейчас у нас появился новый проект — развитие туристического кластера «Колмар Трэвел».

Наша цель — показать Якутию с привлекательной стороны для туристов, показать, сколько у нас прекрасных мест, познакомить с самобытностью края, рассказать о традициях, о маршрутах — это сплавы горных рек, и посещение Ленских столбов. В Якутии очень много всего красивого, я сама лично все эти места проехала и получила колоссальное удовольствие. И когда люди не знают, что такое Южная Якутия, где она, как там живут, — это, наверное, неправильно.

У нас уже был пробный тур для наших европейских партнеров. Были швейцарцы, немцы, поляки, японцы, китайцы — все были в восторге. Сейчас мы получаем заявки, формируем новую группу. Мы хотим, например, на национальный якутский праздник Ысыах в июне пригласить к нам в регион представителей соседних областей, чтобы они показали традиции своей культуры. Нам хочется привлечь к Якутии внимание, вселить какую-то жизнь.

— Но с гостиницами пока беда.

— Мы возили туристов в Якутск именно потому, что в Нерюнгри туристическая инфраструктура отсутствует. Вкладываться кто-то капитально пока не готов. Хотя руководство Якутии нас поддерживает. Оно тоже заинтересовано в развитии туристического направления, здесь наши интересы совпадают. Власти предоставляли нам хорошие гостиницы, помогли составить экскурсионную программу и даже выделили чартерный рейс.

— Есть ли в планах развить инфраструктуру и туризм синергия с компанией «Алроса»?

— Да, мы стараемся. Например, у нас есть такой праздник, называется «Праздник профессий», где соревнуются экскаваторщики, бульдозерщики, проходчики. Приезжают люди из «Транснефти», из «Алросы». Интересно смотреть, как мужчин захватывает азарт соревнований. Приезжают их жены, дети, все болеют за них.

После трагедии в Мирном, где затопило шахту, мы предложили свои услуги и уже трудоустроили шахтеров. Эта шахта ведь была после аварии закрыта. И мы готовы принять на работу ещё большее количество людей.

О геополитике

— Как вы ощущаете на себе санкции?

— Персональных, личных проблем с санкциями у нас нет. Но, как и у любого бизнеса в России, есть сложности с привлечением средств из иностранных банков с хорошими процентными ставками.

— В плане сбыта продукции вы санкций не ощущаете?

— Уголь хорошего качества, и его покупают с удовольствием. Хотя большая часть идёт на страны АТР, часть продукции мы продаем в Европу, например, крупнейшему металлургу «Арселор Миттал».

Что бы мы хотели развивать — это привлечение займов в иностранных банках под хорошие проценты, та схема, которую нам как альтернативу предложил Фонд развития Дальнего Востока. Мы этих инструментов, к сожалению, сейчас пока не имеем.

— Какие административные барьеры вам мешают?

— У нас сложились хорошие рабочие отношения как с властями Республики Саха (Якутия), так и с Министерством развития Дальнего Востока. Мы очень чётко видим понимание и готовность поддерживать нас, как инвесторов. Мы можем донести свои проблемы в оперативном режиме, и это очень быстро отрабатывается.

Да, появляются моменты, но их нужно отрабатывать. Нам идут навстречу как республика, так и федеральные власти, никаких «палок в колёса» не вставляют, приветствуют инвестиции и наши проекты.

— Что сделать, чтобы прекратить отток населения с Дальнего Востока?

— Люди, которые проживают на Дальнем Востоке, любят свой край, и никто не будет спорить, что это очень самобытный, самодостаточный, богатый природными ресурсами регион.

Что нужно делать? Мы, например, как инвесторы готовы развивать производство, создавать хорошие социальные программы. Но нужны дороги, железнодорожное сообщение, авиасообщение по доступным людям ценам. Это большая проблема. Частному инвестору трудно это все профинансировать и взвалить на свои плечи.

Далее — строительство капитального жилого фонда. Есть общежития, гостинцы, малосемейки… Но, если мы привлекаем кого-то, чтобы приехали к нам на Дальний Восток с семьей, с детьми, конечно, человек должны иметь перспективу получить там хорошую квартиру. Это тоже программа, которую все-таки должны помочь решить на государственном уровне.

Очень больная тема — это медицина и образование. Наши сотрудники, как правило, семейные, с детьми, средний возраст — 39 лет. И, конечно же, их волнует, в каких школах они учатся, где они могут заниматься спортом, в какие институты имеют возможность поступать. Для нас важна была бы помощь государства в развитии этих сфер.

Если люди будут это всё получать — это и будет решением проблемы оттока населения.

— Что надо сделать, чтобы еще больше внимания государства обратить на Дальний Восток?

— Было бы хорошо сделать этот регион инвестиционно и финансово привлекательным. Что такое экономика? Развитие производства. Строятся производства, наращивается денежная «подушка» в регионе, развиваются дороги, — государству будет интересно туда вкладываться. Придёт больше инвесторов. Сейчас все очень насторожены, потому что это регион с хорошими, с большими возможностями, но в то же время — это регион с низкой конкуренцией. Ещё недавно он был совсем депрессивным. Сегодня ситуация меняется.

Да, процесс идёт не очень быстро. Сейчас уже наши китайские и японские партнеры проявляют большой интерес к бизнесу в Якутии. Я думаю, что если вокруг будет больше успешных проектов, это станет решающим фактором для развития региона.

РБК
Уважаемые читатели, теперь вы можете поделиться своими новостями о событиях в городе с редакцией Novokuznetsk.su по WhatsApp, Viber, Telegram по телефону +7 (923) 464-0620.