RSS    Реклама на сайте

Реклама



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 08 января 2019

"Не всё можно решить с помощью суда": юрист рассказал о резонансных делах в Новокузнецке

В Кузбассе 2018 год был богатым на громкие дела. Одним из самых показательных гражданских дел стал иск разреза «Берёзовский» к активистам, с которых предприятие хотело получить 14 млн рублей.

Защитой «маленьких людей» занимался юрист Евгений Ильченко. Мало кто знает, но сам Ильченко страдает врождённым мышечным заболеванием, из-за которого не может ходить и передвигается на инвалидной коляске.

— Евгений, расскажите, как так получилось, что именно Вы стали защищать активистов?

— До этого я участвовал в административном производстве в отношении одного из участников акции 17 февраля — Владимира Ешметьева. Суд первой инстанции признал его виновным в участии в несанкционированном митинге. А областной суд по нашей жалобе вернул материалы обратно в суд первой инстанции. В итоге, производство было прекращено за отсутствием состава правонарушения. Затем мы ещё взыскали судебные издержки с Министерства внутренних дел. Нюанс был в том, что протокол об административном правонарушении не был подписан лицом, его составившим. Но такая же ситуация была и у других участников сельского схода. Однако они заплатили штрафы или оказались под административным арестом. Поэтому, когда «Берёзовский» подал иск на Владимира Горенкова и Сергея Шереметьева, они, вероятно, по рекомендации Владимира Ешметьева, единственного избежавшего административного наказания участника схода, обратились ко мне.

— За счёт чего удалось доказать невиновность ответчиков?

— Требования «Берёзовского» основывались на том, что якобы у них простаивали два экскаватора и шесть БелАЗов, которые должны были передвигаться в сторону ЦОФ «Матюшинской» через перекрёсток, где проходил сельский сход. Были допрошены работники разреза, но никто из них не подтвердил, что видел простаивающие шесть БелАЗов. То есть сам факт простоя не нашёл подтверждения. Кроме того, на суде не было озвучено никакого внутреннего распоряжения: кто принял решение, что БелАЗы будут стоять. Таким образом, не были доказаны факт ущерба и причинно-следственная связь между действиями ответчиков и якобы наступившими негативными последствиями. Да и сам факт негативных последствий остался недоказанным.

— Как Вы считаете, с какой целью разрез подавал иск? Хотели запугать?

— У меня сложилось впечатление, что они делали это на полном серьёзе и рассчитывали получить деньги. Была оплачена госпошлина в размере 60 тысяч рублей. В деле принимали участие три представителя разреза. Они привели своих свидетелей: по меркам предприятия — высокопоставленных лиц. Вплоть до заместителя директора. Если это делалось для того, чтобы сказать: «Ребята, вы так больше не делайте», я думаю, это того не стоило.

-Считаете ли Вы это дело главной победой в вашей карьере?

— Люди высказали своё недовольство, а их пытались вогнать в ситуацию, что они бы до конца своей жизни не рассчитались. Конечно, это очень значимо. Но у разреза ещё есть право на апелляционное обжалование. Так что ликовать рано. Мы же хотим поставить в судебном порядке вопрос о сносе «технологической дороги». Если её признают незаконной и обяжут разрез снести за свой счёт — вот это будет победа. Дорога — это объект недвижимости, который регистрируется в органах Росреестра. У неё должен быть номер, направление, начальная и конечная точки. Её строительство — это хлопотно и затратно. Если внимательно почитать исковое заявление, то представители разреза эту дорогу никак не именуют. Они её называют просто «технологическая дорога». По моему мнению, это самовольная постройка, которая подвергает опасности жителей села Костёнково и других населённых пунктов. Пока дело на стадии подготовки искового заявления.

-Расскажите о самых значимых делах, когда Вам также удавалось своей работой реально помочь людям.

— Каждое дело для кого-то очень важно. Это ситуации, когда чья-то беда переводится в рамки правового поля.

Например, у меня было одно дело в Центральном суде Новокузнецка, когда человек перед Новым годом чуть не оказался на улице. У моего доверителя был ипотечный кредит, и банк подал иск в суд на расторжение ипотечного кредита, обращения взыскания на ипотечную квартиру, потому что не были выполнены условия договора по страхованию. Перед праздником (это был конец 2015 года), суд вынес решение ипотечный договор расторгнуть и на квартиру обратить взыскание. Мы подали апелляцию и решение было отменено — люди остались в квартире.

Сейчас у меня находится дело новокузнечанки, отец которой погиб при крушении самолёта, летевшего в Сирию. Мы пытаемся взыскать компенсацию морального вреда. Суд первой инстанции отказал, сейчас подготовлена апелляция, на мой взгляд, перспективы у дела есть.

Для меня важна моя деятельность по безвозмездной помощи обществу по защите животных «Кот и пёс». Я оказываю поддержку по привлечению к ответственности живодёров. Лет семь назад были случаи, когда собаку могли просто привязать за автомобиль и таскать по городу. После нескольких приговоров, вынесенных по 245-ой статье УК РФ, ситуация в городе начинает меняться. Я считаю, что стараниями общественности удалось поменять сознание правоохранителей и самих горожан. Однако и сейчас работа есть. Занимаюсь так называемым «зоопарком на «Садовой». Боремся за лисичку без лапки. Моя доверительница её спасла, но появилось физлицо, которое, якобы, является собственником зверя, идут судебные разбирательства. Если всё будет нормально, если наши требования удовлетворят, лисичка поедет жить в Крым.

— А часто ли новокузнечане сталкиваются с госструктурами?

— Постоянно сталкиваются. Расскажу об одном из самых резонансных случаев. Пару лет назад ко мне обратился пенсионер. Он совершил административное правонарушение — перешёл дорогу в неположенном месте. За это штраф — 500 рублей. Мужчина штраф оплатил. В один прекрасный вечер — стук в дверь. Открывает — полиция «в полном боекомплекте», с автоматами. Говорят: «Предъявите, пожалуйста, квитанцию об оплате штрафа». Начал искать — найти не может. Его задерживают, доставляют в отдел полицию, составляют протокол за неуплату штрафа. Утром пенсионера доставляют в суд и привлекают к наказанию в виде административного ареста на одни сутки и везут досиживать срок до вечера. Но штраф-то он оплатил! И в принципе он бы никуда не пошёл и жаловаться не стал, если бы не был охотником. Две «административки» в год — основание для лишения права на хранение оружия. А это у него был второй административный штраф. В итоге мы это постановление мирового судьи отменили, взыскали расходы и символическую компенсацию морального вреда. Я считаю, что этот случай показателен обвинительным уклоном даже на таких маленьких делах. Судья не проверила, уплачен штраф или нет, хотя человек настаивал на том, что штраф оплатил.

Постоянно приходится работать с делами, связанными с администрацией города. Чаще всего это невыделение жилья сиротам и жителям аварийных домов, а также непринятие решений по признанию жилья аварийным.

— А бывает ли такое, что Вы отказываетесь браться за дело?

— Да, бывает. Давать прогнозы — дело неэтичное, но если там заведомо «ноль», то человеку нужно это объяснить. «Вот смотри, Иван Иванович, договор ты подписал, закон у нас такой, практика — такая. Если тебе интересна затяжка судебного производства, будем заниматься. Но ты должен понимать, что перспектив у тебя нет». Если человек задержан за употребление алкоголя за рулём — если нет процессуальных нарушений — стопроцентное лишение. Люди наслушаются баек, начитаются: «Ну есть же лазейки?» У меня у самого такое отношение, и у большинства людей в мантиях и форме оно аналогичное: пьяный за рулём — преступник. Поэтому за такие дела я стараюсь не браться.

Но в целом задачи у дел могут быть разные. И поэтому я не люблю такое понятие, как «победа в суде». Например, у меня было дело в Промышленновском районом суде. Человеку был всего 21 год — он остался по вине работодателя без обеих рук. Моя задача состояла в том, чтобы взыскать компенсацию морального вреда. В этом случае деньги взыщут стопроцентно. Вопрос — сколько? И взыскали неплохо по существующей практике, и решение вроде положительное. Но это человеку руки не вернёт. Не всё можно решить с помощью судебных дел.

— Вы помогаете людям не только оффлайн, но и в сети. Зачем вы ведёте на ютюб-канал и группу Вконтакте?

— В обществе низкий уровень правового сознания. Ютюб для меня — отдушина. Тот случай, когда ты изо дня в день с этим сталкиваешься и уже не можешь держать в себе. Хочется дать людям возможность хоть как-то получать правовые знания, которые им необходимы. В сети можно посмотреть множество роликов, в которых лица без определённого образования начинают рассуждать о легитимности судов, толковать положения Конституции и прочих норм, при этом не имея ни малейшего представления о таких вещах как общие и специальные правовые нормы. А вот действительно полезной информации мало. Например, пришёл судебный приказ. Написано, что в течение 10 суток можно подать возражение. А как подать? У работяги нет денег, чтобы пойти к юристу и заплатить за составление заявления. И на своём канале я вот такие простые для меня, но сложные для многих, вещи разбираю, даю информацию, за которой люди приходят каждый день на консультацию. Ну и канал на ютубе — это возможность дать информацию «из первых рук», например, о том же деле по разрезу. В интернете много спекуляций и кривотолков от людей, которые весьма смутно представляют себе процесс.

— Расскажите немного о себе. Как так получилось, что тяжёлое врождённое заболевание не помешало вам стать юристом?

— Родился в Прокопьевске, а в Новокузнецк переехал в 2010 году, так как этот город мне всегда нравился, хотел жить именно здесь. В школьные годы я обучался на дому. А так у меня было обычное советское детство с обычными советскими радостями. Когда пришло время выбирать профессию, решил, что хочу быть полезным людям и видеть результат своей работы не только в денежном выражении. Пусть это высокие слова, но это так и было. Я учился в филиале Новосибирского гуманитарного института. В Прокопьевск приезжали преподаватели, периодически ездил в Новосибирск. Я учился в пореформенное время — в середине 1990-х годов. Ещё не было компьютеризации. За время моей учёбы кардинально поменялось законодательство с советского на российское. Практики не было, комментариев не было, даже актуальные учебники были острым дефицитом.

— Как Вы считаете, а жизнь инвалидов по сравнению со временем вашего детства и юности изменилась?

— В 70-90 годы было отношение государства такое: платим пенсию и ладно. Инвалидов как бы не было. Человек на коляске неизбежно был «белой вороной» в любом месте. Сейчас в плане доступности среды действительно многое меняется. Инвалиды находят применение себе, своим способностям, получают дистанционно образование, занимаются творчеством, работают. Интересно, что ко мне даже обращались работники государственных структур, которые находятся в зданиях, неприспособленных для инвалидов: «Напишите жалобу на нас, пусть нам модернизируют крылечко, а то на этих ступеньках и человек с ногами может упасть и разбиться». Так что отношение действительно другое, мы перестали восприниматься как «люди второго сорта». Но вся проблема в том, что всего один бордюр может свести на нет сотни миллионов, которые потрачены на доступную среду.

Уважаемые читатели, теперь вы можете поделиться своими новостями о событиях в городе с редакцией Novokuznetsk.su по WhatsApp, Viber, Telegram по телефону +7 (923) 464-0620.

Читайте также: