RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 19 Июня 2008

Обязаны мы мирным небом – вам!

В жизни у ветерана Великой Отечественной войны Петра Дмитриевича Конева было так много интересного и даже героического, что впору писать мемуары. И однажды он уже за них взялся, но дела, дела... Поскольку Пётр Дмитриевич привык делать всё основательно, отложил воспоминания до лучших времен. А пока мы расскажем о жизни этого замечательного человека.
На фронт возьмите!
Он родился в селе Салтымаково Крапивинского района. С раннего детства, будто отмеченный каким-то особым перстом, не раз спасался от беды. Отец Петра возглавлял комитет бедноты. В арте-ли были мельница, кожевенный, мыловаренный заводики – забот хватало, и приходил отец домой поздно. Однажды не закрыл как следует дверь. Что двухлетнего мальчика разбудило среди ночи и вывело во двор, теперь неизвестно. Он упал в погреб, нашли его лишь к вечеру. Схватил воспаление лёгких. Да такое, что врачи Томска, куда пришлось ехать за помощью, помочь ничем не мог-ли. Дома набожная мать уже пригласила попа – отпевать умирающего ребёнка, а поп и говорит: «Да он же дышит!» И Пётр выжил. И не раз ещё потом был на краю гибели. Несколько раз тонул, падал с кедра, его накрывало снегом, был под пулями. И всегда слышал: «Да ты в рубашке родился!»
Поколению его сверстников выпало работать с раннего возраста и взрослеть в войну, разделив-шую жизнь на «до» и «после». В одном из леспромхозов Крапивинского района Пётр был сначала приёмщиком леса, потом мастером на сплаве. Когда попросился конюхом (лес возили на конях), то получил отказ директора: тот сказал, что «жирно будет». Пётр, окончивший девятилетку, по тем временам считался образованным человеком.
Ребята из ближайшего окружения были старше.
– Их призвали – я остался, – вспоминает Пётр Дмитриевич. – Писал Сталину, Ворошилову, про-сился на фронт. А письма возвращались в военкомат.
Но в январе 44-го Петру исполнилось 18 лет, и его мечта стать настоящим защитником Родины сбылась. Он попал в Новосибирскую школу радиотелеграфистов. Полгода занятий по 14 – 16 часов ежедневно. Изучали не только морзянку, но и военную технику, оружие. Следующий этап обучения проходил в подмосковных Мытищах, сдавшие экзамены продолжали учёбу с перспективой по окончании школы быть заброшенными в тыл врага. Несдавших сразу отправляли на фронт. Пётр «завалил», чтобы быстрее оказаться на передовой.
Под огнём
Война для Петра Конева началась в Белостоке, бывшей нашей территории в Польше. Запомнилась дорога туда: не раз попадали под бомбёжку и для нескольких ребят этот путь стал последним. 25 километров до линии фронта шли пешком. Стоял сплошной гром: всё бухало, горело, били снаряды.
На фронте он корректировал огонь артиллерии: недолёт или перелёт. А однажды пришлось руководить ведением огня с дерева – только оттуда было видно.
– Привязался я к стволу, чтобы не слететь, – вспоминает Пётр Дмитриевич. – Снарядов было столько, что воздух двигался, и меня шатало из стороны в сторону, вокруг свистели пули. Страшно.
Позже понял: свиста пули нечего бояться. Свистит – значит, она уже пролетела. Снаряд пролетел – можно тоже не бояться, осколки летят в направлении движения. А вот минные осколки разлетаются во все стороны. И встретиться с ними можно было каждую минуту. Как-то ехал он в штаб с донесением, а немцы начали бомбить переправу. От разорвавшегося вбли-зи снаряда Пётр отлетел с мотоцикла на несколько метров в сторону. Порвал гимнастёрку, ободрал бок. Но жив остался и пакет передал.
Однажды минут за 30 до начала боя у настроенной радиостанции оборвало антенну, связь прервалась. Командный пункт находился в развалинах многоэтажки. А Пётр должен был при командире стрелковой дивизии держать связь с танками, лётчиками, артиллерией, чтобы было полное взаи-модействие. Можно было отправить восстанавливать связь кого-то другого, но пошёл сам. – Только я выскочил из траншеи – очередь. Сверху самолёт шпарит крупнокалиберными. Раз, другой. Улетел. Я нашёл обрыв, соединил и обратно ползком вернулся. Докладываю комдиву: связь восстановлена. А он: «А её не было?» И похвалил за оперативность. До Берлина Пётр Дмитриевич не дошёл 112 километров – часть перебросили на юг. Не довелось побывать и в Дрездене. В Бунцлау, где умер великий полководец Кутузов, видел место его упокоения. Много боевых товарищей здесь похоронено...
Победа!
Её Пётр Дмитриевич встретил в Чехословакии:
– 8 мая приехал с командного пункта – и пришлось идти ещё на одну станцию, где держали связь со штабом армии, другими дивизиями. Поздний вечер. Вдруг началась стрельба из крупнокалиберного пулемёта, последние метров 800 пришлось ползти по-пластунски. А на станции говорят: «Война кончилась!»
10 мая летит самолёт. Думали, наш, а оказался немецкий. Мы – в кювет. Снаряд попал в бензобак автомобиля, из солдат никто не пострадал, обошлось. После этого собрали сабантуй, отпраздновали День Победы.
Среди боевых наград Петра Дмитриевича – орден Отечественной войны II степени, три ордена «Знак Почёта» и двадцать медалей... Доставались они тяжело, потом и кровью.
– А радости на фронте были? Какие? – спрашиваю.
– Взяли город или прорвали фронт – радость. Письмо получишь – тоже. От родных, знакомых по несколько писем в месяц получал. Но домой Пётр вернулся лишь в декабре 1950-го. Часть расформировали, он попал сначала в танковую бригаду. А позже отправили (опять же благодаря образованию) на урановые рудники советско-немецкого общества «Висмут» в Германии. Здесь вольнонаёмные немцы под руководством русских добывали уран, обогащали его и отправляли в СССР. Давно истёк срок подписки о неразглашении – 25 лет, так что говорить об этом теперь можно. На руднике Конев разрабатывал новые расценки, вёл хронометраж рабочего времени. Когда открыли новый объект, назначили начальником отдела. В неделю два-три раза спускался в шахту, изучал обстановку.
Знать немецкий было насущной потребностью, поэтому Пётр ночами штудировал немецкий и спустя некоторое время мог провести производственное совещание без переводчика…
А один раз за эти годы был награждён месячным отпуском. Из Германии до Кузбасса – путь неблизкий. Чтобы ускорить после семи лет разлуки свидание с малой родиной, до Москвы летел самолётом, оттуда поездом. В Салтымаково приехал поздним вечером…
-. Захожу. Поставил чемодан на пол. Мать, отец, дядя, тётя смотрят удивлённо…
– Неужели не узнаёте? – крикнул. Тут мать – в обморок. Да и сам Пётр не признал свою сестру, Клаву, будущую студентку Новокузнецкого пединститута, вслед за которой после демобилизации приехал в Новокузнецк. …И шестьдесят мирных лет
Работал год в тресте «Кемеровотопстройлес», учился в вечерней школе. После десятилетки поступил в СМИ на дневное отделение. Зная немецкий, занялся и английским, в будущем это очень пригодилось.
После окончания института женился. С Клавдией Петровной они вот уже 51 год вместе. Работая в «Сибгипромезе», проектировал для КМК 5-ю доменную печь, разливочные машины и другие агрегаты.
Выбрали секретарём партийной организации. Но за нелады с директором института и отказ с ним работать получил выговор.
Несмотря на это, Петра Дмитриевича пригласили на работу в райком партии Центрального района. Был сначала вторым, потом первым его секретарём. Занимался всеми вопросами района: школы, больницы, промышленные предприятия – все 10 лет.
Когда СССР в Индии начал строить металлургический завод, представителем Всесоюзного объединения «Тяжпромэкспорт» утвердили П.Д. Конева. Он возглавлял и профком стройки. На такой должности за всё приходилось отвечать. А сложностей хватало: отношения строителей и эксплуа-тационников были, как и дома: каждый – за себя горой. Теряли на этом много. А его задача была – сплотить всех, чтобы работали одной командой.
Построили доменную печь, конвертерный цех. От предложенной работы в посольстве секретарём парткома П.Д. Конев отказался: после четырёх лет проживания в жарком климате хотелось домой. А через два года его опять вызвали в Москву, предложили командировку в Иран. Там на Исфаганском металлургическом заводе взорвалась коксовая батарея, погибли 37 человек, в том числе два советских гражданина. Нужно было пустить вторую доменную печь, закончить строительство прокатных, конвертерных цехов. И Конев поехал. Удалось сделать не всё: с началом военных действий граждан СССР эвакуировали.
Оглядывая скромную квартиру Коневых (в трёхкомнатную хрущёвку семья с двумя детьми заехала в 65-м), не верится, что глава семьи долгое время работал на ключевых должностях не только в райкоме партии, но и в горкоме, на профсоюзной работе в «Сибруде», заведовал отделом горисполкома. Многие удивлялись: как это человек, наделённый властью, ею не пользовался?
– А я считал, что когда-нибудь в будущем условия улучшатся, а потом всё стало казаться в порядке вещей, – говорит Пётр Дмитриевич. – Да и не один я такой: по соседству живёт бывший работ-ник госбезопасности...
Самое большое его богатство, накопленное за трудовую жизнь, – книги. В одной из комнат они занимают всю стену. Чтение – страсть Петра Дмитриевича с детства. Перечитывает классиков: Гоголя, Пушкина, Лермонтова, Драйзера и Мопассана; из советских писателей уважает Бондарева, Быкова, Бакланова.
Конев бывает в учебных заведениях, встречается с молодыми людьми: кто им ещё расскажет о войне? Его выступление на торжественном митинге, посвящённом Дню Победы, с волнением слушали тысячи новокузнечан.
…Лето для супругов Коневых – особая пора: есть участок за городом, на который они добираются общественным транспортом, и желание что-то вырастить на земле. Для здоровья и для души.

Лолита Фёдорова, газета "Новокузнецк"
Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter