RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 21 Августа 2008

…И в забой отправился парень молодой, или На таких Земля и держится

Нет, подвигов в привычном смысле этого слова он не совершал. Просто трудится на своём рабочем месте, как говорится, не за страх, а на совесть, уже 24 года. И место это не в уютном кабинете с цветами и кондиционером и не в просторном, залитом светом цехе, а глубоко под землёй, в узких извилистых коридорах горных выработок.

Евгений Георгиевич Широких – проходчик шахты «Абашевская» – искренне убеждён, что поскольку ни из огня, ни из проруби спасать ему никого не доводилось, то и писать о нём, собственно, нечего. Мол, я самый обычный человек, честно выполняющий свою обычную работу. Но разве уже этого мало? Да и такая ли у него «обычная» работа? Шахта, даже с самым современным оснащением, таит в себе столько неожиданностей… Никто не может гарантировать жене или матери, что дорогой ей человек стопроцентно вернётся со смены живым и невредимым. Такова суровая проза жизни.

Сказать, что Евгений мечтал о шахте со школьной скамьи и видел её в детских снах, значит, покривить душой. Он вообще родом из села, шестой ребёнок в большой семье. После окончания школы получил «корочки» сельского механизатора, позже – автокрановщика. Вполне мог бы стать каким-нибудь знатным хлеборобом, но судьба распорядилась иначе. После службы в армии Женя хотел было снова вернуться в родной совхоз, но его отговорили: дескать, перспектив для молодых здесь мало. Поехал к армейскому другу в Новокузнецк, а тот уже на Зыряновской шахте трудился. Естественно, позвал с собой и Евгения. –

Когда первый раз спустился в забой, понятное дело, как-то не по себе было. Обстановка-то совсем другая. Но в то же время и интересно всё, любопытно, что там внутри, как там люди работают, – вспоминает Е.Г. Широких. Устроился вчерашний солдат на знаменитый тогда добычной участок №3 подземным горнорабочим. Разумеется, предварительно отучившись на курсах и пройдя практику. Через два года стал горнорабочим очистного забоя, то есть уже непосредственно в лаве добывал кузбасский уголёк. Нетрудно догадаться, что за скупыми строчками простой рабочей биографии многое что стоит.

Но Евгений Георгиевич – человек скромный и по-мужски сдержанный – не хочет вдаваться в подробности. Ситуации всякие бывали, но всё обошлось, и что об этом толковать. А вот трагедия 1997 года была такого масштаба, что умолчать о ней нельзя, а забыть просто невозможно. Словно по злому року, в забое произошёл мощный взрыв при большом стечении народа. Отработавшая смена ещё не успела выйти на поверхность, а новая уже спустилась и готовилась приступить к работе.

Печальная участь постигла и тех, и этих. Была вспышка метана, хлопок, поднявшаяся угольная пыль загорелась и сдетонировала, подобно пороху в стволе ружья. Взрывная волна пошла гулять по штрекам, собирая свою кровавую жатву. Итог – 67 человеческих жизней. Вечная им память! С того памятного дня 2 декабря у 33-летнего Евгения появилась первая седина. Всех погибших знал лично, были среди них и друзья. Более того, он почувствовал, как смерть и его едва не задела своим холодным крылом: Широких перевели в другую бригаду незадолго до аварии… Видно, Бог уберёг.

Потом Евгений ещё год работал на восстановлении шахты. Первое время даже спускаться туда было жутко. Всё разворочено и стойкий запах гари… Конец девяностых годов. Нервозное, непонятное время. Руководство предложило два звена перебросить на шахту «Абашевская». «Зыряновская» не могла обеспечить всех работой. Евгений попал в число переводников. Четыре года отработал в лаве там, – и снова потрясение. Уголь стал не нужен, шахты начали закрывать, а горняков массово сокращать. Кого-то с предоставлением работы, кого-то – без. Евгений попал в список, кого сократили «без».

Кто испытывал нечто подобное, может понять состояние человека, оставшегося враз без работы и средств к существованию. Несмотря на своеобразный шок, рук не опустил, думал, искал выход из создавшегося положения. Однажды увидел объявление: «Требуются проходчики». Решил пойти. Переучился, сменил профессию и опять нашёл своё место в жизни. Достойное место. Проходчики – они всегда нужны, люди востребованные.

Хоть и в зарплате несколько проигрывают (у тех, кто непосредственно уголь добывает, ставки повыше будут), но проходчики цену себе знают. Они идут первыми, нарезают лаву, штреки, то есть обеспечивают своей шахте завтрашний день. Спрашиваю Евгения Георгиевича, страшно ли на работу ходить? Отвечает, что нет. Привык. А сильно робким и начинает не стоит. Иначе какой же он работник, если сердце всё время от страха сжимается? Тем более, что проходчик – он как бы на передовой линии всегда находится. Именно он прокладывает путь для других. А кому труднее всего? Правильно, первому. Он идёт в неизвестность. А тут всякое может случиться – пространство ещё не закреплено. Порода может отслоиться и обрушиться. Да мало ли чего!

– Сколько раз звала его перейти на КМК, где сама, считай, всю жизнь проработала, – вступила в разговор тёща Валентина Матвеевна, – на земле всё-таки. А он – ни в какую. Останусь в шахте, и всё тут. Да, видимо, и такая опасная работа затягивает. Да плюс коллектив, если хороший подобрался. Евгений Георгиевич о своих товарищах-коллегах отзывается с большим уважением. «Ребята все серьёзные, добросовестные, – говорит он, – понимают, что дисциплина у нас превыше всего. Шахта шутить не любит». Звеньевой, он же комбайнер, полный кавалер ордена «Шахтерская Слава» – Юрий Иванович Хобец. Работать с ним, по словам Е.Г. Широких, одно удовольствие. Рубит он быстро. А чем больше метров прошли, тем и зарплата больше.

Во время пресловутой перестройки многие на вольные хлеба уходили. Кто на заводе успел поработать, кто – в кооперативе. Потом большинство назад в шахту вернулись. А Евгений даже в качестве эксперимента об этом не помышлял. Так что Валентине Матвеевне и её дочери Татьяне Юрьевне спокойной жизни не предвидится, пока он окончательно с шахтой не расстанется.

Ордена и медали у Евгения ещё, наверное, впереди, а вот благодарственное письмо от администрации области за подписью губернатора А.Г. Тулеева имеется: «за профессионализм и большой личный вклад в досрочное выполнение производственных заданий в 2006 году». Есть и почётная грамота «за высокое профессиональное мастерство» от главы города С.Д. Мартина. Труд проходчика, конечно, тяжёлый, но Евгений Георгиевич на здоровье, слава Богу, не жалуется. Не курит, никогда даже не начинал. Спортом как таковым не занимается. Во-первых, график такой, что времени свободного мало. А во-вторых: «Спорта и в шахте хватает, – шутит он. – Там у нас и тяжёлая атлетика, и лёгкая – всего вдоволь».

Хобби у Евгения тоже обычное – сад-огород. Находится недалеко, хоть на автобусе доехать можно, хоть на велосипеде. Машиной наш герой так и не обзавёлся. Главные садоводы – они с любимой тёщей. Выращивают всё, что душа просит. «Тыква выросла такая, что на выставку не стыдно отвезти, – гордится шахтёрский мичурин, – а картошки сортов двенадцать высадили. Осенью будем определять самый лучший». Дочь Арина в этом году окончила школу, поступила в институт. Сын Георгий – ему 14 – учится в лицее. Хорошая дружная семья. Словом, всё у Евгения Георгиевича как у всех. Или почти всё. Только что труд его «самый обычный» сопряжён с постоянным риском. И выполняет он свою работу со всей ответственностью, на какую способен. На таких рядовых и обычных тружениках, наверное, наша матушка-Земля и держится.

Людмила ДИВЕЕВА,
газета "Новокузнецк"

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter