RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 16 Октября 2008

Момент истины

Он родился 30 лет назад в Новокузнецке в семье сварщика и работницы железной дороги. В юношеские годы сам выбрал свою судьбу – решил стать защитником Родины. Именно – судьбу, а не профессию. Потому что защитник Родины – это больше, чем профессия. Он поступил в моё родное Новосибирское высшее общевойсковое училище именно в том чёрном 1995-м, когда воюющая Российская армия была предана в первую чеченскую войну московской элитой и отечественными СМИ, называвшими наших воинов, проливавших кровь за сохранение целостности России, «федералами», а чеченских бандитов – «мятежниками». Когда кровь наших солдат и офицеров была покрыта позором Хасавьюртовской сдачи.
Ко второй чеченской кампании он стал лейтенантом и следующие девять лет офицерской службы отдал Северному Кавказу. В 1999 – 2001-ом – командир взвода и роты в «горячей» Чечне, там же в с 2005 по 2007-ой командовал танковым и мотострелковым батальонами 71-го мотострелкового полка 42-й дивизии. В академию не поступил, видимо, только потому, что на более чем скромное офицерское жалование в Москве могли жить с семьёй и учиться только москвичи и генеральские дети.
Одним из первых освоил непростую методику работы с контрактниками. Позже, в августе 2008-го, именно они, посечённые грузинскими пулями и осколками снарядов, с блеском в глазах восхищенно говорили о комбате корреспонденту «Красной звезды» в Ростовском окружном военном госпитале: «Как он воевал!»
В декабре 2007-го уже подполковник и кавалер боевого ордена Мужества, Константин Анатольевич Тимерман принял усиленный (536 человек личного состава) мотострелковый батальон 135-го полка Северо-Кавказского военного округа (СКВО) и шесть месяцев целенаправленно готовил его на Серноводском полигоне к выполнению миротворческой задачи в Южной Осетии.
31-го мая батальон Тимермана принял назначенную зону ответственности в районе Цхинвала. Все два месяца и восемь дней до начала грузинской агрессии напряжённость в зоне ответственности батальона возрастала. За месяц до рокового дня комбат принял решение и приступил к инженерному укреплению позиций базового лагеря, застав и постов батальона до «полного профиля», стал готовить личный состав к действиям не только миротворческим, но и в любой обстановке. Решение оказалось мудрым и своевременным – оно спасло жизни многих десятков солдат и офицеров.
С трёх до пяти утра 8 августа комбат получил доклады с постов и застав о выдвижении грузинских войск – танков и мотопехоты к Цхинвалу с разных направлений. В 6.20 два десятка танков и около полутысячи грузинских пехотинцев вышли к базовому лагерю батальона. Здесь под рукой комбата находилось 220 военнослужащих, из которых боевыми подразделениями были два мотострелковых взвода, гранатомётный и разведвзвод (остальные – подразделения обеспечения и обслуживания, исходя из штатной специфики миротворческих частей). Бойцы, большинство из которых были не обстреляны, вступили в бой против многократно превосходящих сил противника. Тимерман был на передовой и своим личным присутствием, личным примером, а порой и крепким словцом поддерживал воинов. Задача была теперь не миротворческая, а чисто боевая – не пропустить через свои позиции обкуренные и обколотые грузино-интернациональные банды головорезов в Цхинвал (по свидетельству наших солдат и офицеров – у всех взятых в плен и убитых саакашвиливских вояк были ампулы из-под морфина и упаковки «Комбат-стресс». Последним в изобилии снабжаются янки в Ираке и Афганистане).
На мой вопрос, что имел батальон на вооружении кроме стрелкового оружия, Тимерман лаконично ответил: «БМП-1 с 73-мм пушкой «гром» и гранатомёты РПГ-7».
Для справки. БМП-1 поступила на вооружение ещё Советской Армии за 12 лет до появления Константина на свет божий, уже в Афганистане показала себя малопригодной и в середине 80-х быстро заменялась на БМП-2. Я выразил ему свое сочувствие по этому поводу, но Константин бодро ответил: «Да это ещё нормально! До этого командовал танковым батальоном, там вообще были старые Т-62». На вопросы о том, имел ли он возможность отслеживать действия противника в режиме реального времени через нашу орбитальную группировку ГЛОНАСС, имелись ли в его распоряжении артиллерийский корректировщик и авианаводчик, комбат ответил отрицательно.
8 августа в 8 утра взрывом танкового снаряда был убит его друг и боевой товарищ – командир взвода разведки старший лейтенант Сергей Шевелев. Этим же взрывом комбата ранило в ногу. «Я упал, сначала подумал, что ногу оторвало. Меня затащили за баню, стали перевязывать. А тут снаряд попал в крышу котельной, нас чуть не завалило. Я попробовал – пальцы на ноге шевелятся. Так и ходил хромая. Если бы я в тот момент ушёл, моим солдатам морально было бы очень тяжело».
Последнее замечание стоит дорогого! Кто хоть раз был в бою, под пулями, знает, чего стоит присутствие и поведение командира, тем более раненого, в строю подразделения, ведущего бой!
Наш комбат хромал ещё несколько суток (это было заметно и при вручении ему высшей награды Президентом России). А 12-го августа в Цхинвале, в медсанбате на перевязке, он услышал от врачей: «Тебе что – нога надоела?!» На следующий день на вертушке его доставили во Владикавказ, а затем – в окружной госпиталь города Ростова. Но это было через четыре дня…
А тогда, 8-го августа, попытки грузин пройти в Цхинвал через базовый лагерь миротворцев не прекращались до 15 часов. Под непрерывным обстрелом противника основная масса личного состава не покидала позиций. Проблема была с ранеными, которым практически нечем было помочь: операционная сгорела от прямого попадания снаряда. С 15 до 17 часов наступило затишье, и комбат организовал прорыв в тыл бронированного «Урала». Жизни 27 раненых были спасены! Но погибли 15 миротворцев, которые на трёх БМП перекрывали дорогу на Цхинвал перед позициями базового лагеря – они были сожжены грузинскими танками. «…Грузины – не вояки. На их стороне было много наёмников. Долго гонялись разведчики за пилотом сбитого грузинского самолета, который отстреливался из «стечкина» и не понимал ни по-грузински, ни по-русски. Когда его поймали, заговорил по-английски. Убитые негры в грузинской форме тоже наводили на размышления. Мы захватили грузинский танк, один из членов экипажа оказался украинцем», – это слова нашего земляка-героя. А вот свидетельства других наших воинов:
– Двести грузин разбежались после того, как русский танк прострелил одним снарядом пять бронированных «хаммеров»…
– Наша разведка навела авиацию на колонну резервистов из Кутаиси. Здесь паника была всеобщей: разбежались все, побросав технику и оружие. На дороге догорали 50 брошенных машин.
В ночь на 9-е августа интенсивного огня не было. С утра всё началось сначала, и к вечеру все строения на территории базового лагеря были «срублены» артиллерийским огнём, однако миротворцы во главе с комбатом позиций не оставили. Разведчики Тимермана очень вовремя взяли в плен грузинского арткорректировщика, и тот показал, что через час по батальону будет нанесён артиллерийский удар РСЗО «Град» и авиационный налёт. Комбат принял единственно правильное решение – уничтожил секретную документацию и аппаратуру, приказал взорвать уцелевшие машины, личный состав разделил на шесть групп и, неся с собою троих раненых (русские на войне своих не бросают!), вывел людей к утру 10-го августа на полигон Дзари в семи километрах от Цхинвала.
Прежде чем завершить рассказ, не могу не привести слов героя после вручения ему высшей награды Родины: «Я вообще-то ходатайствовал о том, чтобы посмертно наградили Сергея Шевелева… Он был ранен, лечился в Петербурге, много перенёс… Я ему сказал: как выпишут – давай ко мне, в миротворческий батальон. На лечение много денег ушло, а здесь можно было подзаработать. Сережа пришёл. И – погиб. Получается, что это я его в Южную Осетию притащил. У него остались жена и маленькая дочь. Что сейчас происходит с женой – трудно передать. Сергей был сиротой, в семье жены тоже не всё было гладко. Они с Сережей так друг за друга держались…»
Это – момент истины! Тридцатилетний молодой человек, закалённый и проверенный огнём, в момент высшего признания Родиной своей воинской доблести испытывает боль и вину за гибель друга и выражает сострадание семье погибшего! Именно такие люди – крепкие духом, светлые разумом, мужественные и щедрые сердцем – настоящая элита нашего народа, наша надежда. Для таких должны быть распахнуты двери академий и открыта достойная военная карьера. Счастлива мать, вырастившая такого сына, и благословенна земля, рождающая таких людей!

Юрий АЛЯБЬЕВ, газета "Новокузнецк"
Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter