RSS    Реклама на сайте

Реклама


Наши читатели



Новости Новокузнецка

Архив новостей
ААА

Новость от 13 Августа 2009

Штрихи к портрету маршала как довод против мифа

(Продолжение. Начало в № 59 от 11 августа)
Жуков прилетел в столицу 7 октября. «Я не могу добиться от Западного и Резервного фронтов доклада об истинном положении дел…, поезжайте и разберитесь…, позвоните в любое время. Я буду ждать». После этих слов Сталина Жуков получил в Генштабе у Шапошникова карту и «мандат», в котором командующим Западным и Резервным фронтами (Коневу и Буденному) было предписано: «Ставка предлагает ознакомить тов. Жукова с обстановкой. ВСЕ решения тов. Жукова в дальнейшем, связанные с использованием войск фронтов, ОБЯЗАТЕЛЬНЫ ДЛЯ ИСПОЛНЕНИЯ»..
Он всегда стремился всё увидеть своими глазами, установить личный контакт с командармами, командирами корпусов и дивизий, прочувствовать состояние войск. Для этого за трое бессонных суток, рискуя попасть в плен, исколесил на легковушке сотни километров в прифронтовой полосе, утром 10 октября прибыл в штаб Западного фронта под Можайск и здесь немедленно был вызван к аппарату связи:
Сталин: «…Командующим Западным фронтом решили назначить Вас. Вы не будете возражать?»
Жуков: «Нет, какие же могут быть возражения, когда Москва в смертельной опасности».
Сталин: «…Берите быстрее всё в свои руки и действуйте».
В это время в соседней комнате работала комиссия ГКО в составе Молотова, Ворошилова и Василевского, разбираясь в причинах катастрофы Западного фронта. Генерала Конева ждала участь расстрелянного генерала Павлова. Жуков доложил комиссии о разговоре с Верховным, о назначении Конева своим заместителем и предложил работу комиссии перенести на другое время, после чего последняя убыла в Москву. В эти октябрьские дни 41-го Жуков буквально из того, что оказывалось под рукой, фактически создал совсем другой – новый Западный фронт. Чтобы сегодня, спустя почти семь десятилетий, вполне понять драматизм ситуации середины октября 1941-го, вспомним лишь один короткий диалог между Верховным и назначенным неделю назад командующим Западным фронтом:
Сталин: «Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю Вас об этом с болью в душе. Говорите честно, как коммунист».
Жуков: «Москву, безусловно, удержим. Но нужно ещё не менее двух армий и хотя бы двести танков». Разгром немцев под Москвой без преувеличения – полководческий подвиг Жукова. За это поражение Гитлер отправил в отставку и поснимал с должностей 30 генералов Вермахта.
Я привёл всего пять эпизодов из военной биографии Жукова: один – монгольский и четыре – из первых, самых тяжёлых месяцев Великой Отечественной войны. В каждом – отчётливо видны и характер личности полководца, и масштаб дарования, и способность в каждом случае брать всю полноту ответственности на себя и добиваться результата.
Почему же не переводятся критики Жукова? Что ставят ему в вину «диванные знатоки» военной истории? Главный упрёк – Жуков был «мясником», то есть – не жалел солдатских жизней, воевал массой людей. В этом обвинении «лавры первенства» у перебежчика-предателя В. Резуна-Суворова («Тень победы»). Но, сказать по правде, – и среди отечественных мемуаристов и историков Жуков большой симпатии не получил. Его было «слишком много». Он был чересчур крупен для обыденного восприятия. Рядом с ним было не очень уютно. Да, Жуков солдат не жалел. Он старался их сберечь. Сберечь – по возможности – невредимыми, не измотанными, сытыми, экипированными и обученными, чтобы под началом грамотных и твёрдых командиров как можно быстрее и ближе они могли подобраться к глотке ненавидимого оккупанта, чтобы вцепиться в неё.
Рядовой солдат первой мировой, командир полка с семилетним стажем, маршал Жуков знал – сильнее русского солдата в прямом противоборстве с поругателем Отечества в мире нет!
Очень жаль, что только в самые последние годы открылась возможность изучения истории Великой Отечественной войны не по мемуарам. Иногда прочтение лишь одного подлинного боевого распоряжения даёт намного более полный портрет полководца, чем десятки обвинительных или оправдательных опусов, составленных после его смерти.
Один пример. В ночь с 26 на 27 января 1942-го командующий Западным фронтом Жуков командарму 49-й армии Захаркину отдаёт боевой приказ:
«Части 49-й армии много дней преступно ведут лобовые атаки на населенные пункты Костино, Острожное, Богданово, Потапово и, неся громадные потери, не имеют успеха. Каждому элементарно военно грамотному человеку должно быть понятно, что вышеуказанные сёла представляют собой выгодную и тёплую оборонительную позицию. Местность перед сёлами – с полным обстрелом и, несмотря на это, на одном и том же месте продолжаются преступно проводимые атаки, а как следствие тупости горе-организаторов, люди расплачиваются тысячами жизней, не принеся пользы Родине. Если Вы хотите, чтобы Вас оставили в занимаемых должностях, требую:
1.Прекратить преступные атаки в лоб населённого пункта.
2. Прекратить атаки в лоб на высоты с хорошим обстрелом.
3.Наступать только по оврагам, лесам и малообстреливаемой местности…»
(«Русский архив. Великая Отечественная», т. 15, с. 271 – 272)
Требование – беречь людей в распоряжениях и приказах маршала просматриваются до победного 1945-го. Беда Красной Армии первого периода войны была в том, что Жукова нельзя было клонировать. Его дерзкие и грамотные решения часто натыкались на непонимание в оперативных и тактических звеньях.
Другой важнейшей особенностью полководческого творчества Жукова было стремление применять принцип «иголка – нитка». Он первым понял, что решение проблемы наступления и прорыва наряду с разведкой слабых мест в боевых порядках противника и решительной концентрацией артиллерии заключается в создании штурмовых групп вместо бросания масс пехоты. Уже зимой 41 – 42 гг. он требовал, чтобы в дивизиях и армиях из наиболее дерзких бойцов и крепких командиров создавались штурмовые группы, «особые ударные отряды, специально отобранные, сколоченные, вооружённые автоматическим оружием, миномётами, отдельными орудиями. В состав отрядов должны обязательно включаться сапёры, огнемётчики и танки» («Русский архив. Великая Отечественная», т. 15, с. 319). Таким их состав оставался до 45-го, а тактика – непрерывно совершенствовалась. Жуков требовал, чтобы подбор в штурмовые группы производили лично комдивы и командармы. Ему удалось добиться того, что подобные группы стали массовым явлением, их стали считать отдельным инструментом войны – как танки и артиллерию. Смысл их применения прост. Штурмовая группа – это самая сильная и дерзкая по людскому и командному составу часть полка или дивизии. Она, используя удары артиллерии и авиации, пробивает брешь в обороне противника, за нею, в образовавшийся прорыв, идут главные силы.
Что касается потерь, то войны без них не бывает. Когда в разгар первой мировой войны английские военные по поручению премьер-министра задали французскому президенту вопрос о том, правда ли, что некий французский генерал изобрёл способ вести наступление без потерь, Жорж Клемансо с раздражением ответил: «Передайте Ллойд Джорджу, что он дурак!»
А что касается почитателей германских генералов, любителей немецкой мемуаристики и отечественной «резунистики», то им следует неустанно и регулярно напоминать о том, что война закончилась не в Москве, а в Берлине. Что не Вильгельм Кейтель приказал Георгию Жукову подойти к своему столу и подписать акт о безоговорочной капитуляции, а наоборот. Что не колонны пленных красноармейцев в мае 1945-го, отправившихся на долгие годы плена, потянулись от Москвы в Германию, а потомки тевтонских рыцарей из Германии – на Урал, в Сибирь и к нам в Кузбасс – отрабатывать позор поражения. Что не немецкая речь звучала на улицах русских городов, а русский говор полвека резал уши немцам в Берлине, Магдебурге и Вюнсдорфе.
Каждый народ, которому волею исторической судьбы приходится время от времени брать в руки оружие, чтобы отстоять свою землю от непрошенных гостей, должен заботиться о поддержании оборонного сознания и воинского духа в каждом новом поколении своих соотечественников. Тогда в годины грозных испытаний в нём являются деятели – полководцы и политики, которые это сознание и этот воинский дух концентрируют в себе в громадной степени. В такой степени, что само присутствие их – князей, царей, воевод, полководцев на поле брани – освобождает воинов от естественного страха за жизнь и возводит в степень абсолютного императива выполнение поставленных ими задач – хотя бы и ценой собственных жизней.
Такими были Дмитрий Боброк и Пётр Великий, Александр Суворов и Михаил Скобелев. Таким был крестьянский сын и русский самородок Георгий Жуков – маршал нашей Великой Победы – первый в ряду славной плеяды генералов и маршалов Красной Армии, армии-победительницы.

Юрий Алябьев, газета "Новокузнецк"

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter