RSS    Реклама на сайте

Наши читатели



ААА

Статья из газеты Новокузнецк от 19.04.2012

Солдат Победы

Дмитрий Ильичёв дошёл до Берлина и расписался на рейхстаге.

– Нас, Ильичёвых, три семьи воевало. Восемь родичей – двоюродных братьев, – начал свой рассказ ветеран Великой Отечественной войны и труда Дмитрий Гаврилович.

Из семьи Гаврила Анисимовича ушли на фронт Михаил, Дмитрий, Семён, Иван. Защищали Родину и сыновья Афанасия Анисимовича, Ивана Анисимовича. Двое погибли – под Ленинградом и под Рогачёвом Гомельской области. Михаила, старшего брата Дмитрия, тяжело ранило под Сталинградом. Домой он вернулся инвалидом.

Дмитрия Гавриловича война тоже задела. Дважды контузило. После войны работал, растил детей.

Мы встретились с Дмитрием Гавриловичем накануне 67-го праздника Победы. О том, что довелось пережить, он рассказывал живо, эмоционально, увлекательно, с множеством характерных подробностей. Далёкая, героическая, поистине народная война представала не парадной и победительной, какой мы её знаем по книгам и фильмам. А такой, какой запомнилась рядовому солдату.

Чтобы попасть в действующую армию, 15-летний Дмитрий прибавил себе три лишних года. Точных документов в наличии не имелось: семья Гаврила Ильичёва, с чадами и домочадцами в составе девяти человек, задолго до этого была лишена гражданских прав и выслана из родного алтайского села. Дима окончил радиошколу в Новосибирске. Зачислили его радистом во взвод связи 841-го полка 237-й стрелковой дивизии, формировавшейся в Кузбассе.

Эшелон с воинским подразделением был отправлен под Вологду, потом – на линию фронта. Помнит Дмитрий Гаврилович, как немец «поздравил» новобранцев с предстоящим боевым крещением. Над солдатским эшелоном на бреющем полёте прошёл самолет, с него веером полетели листовки. Мол, рус Иван, встретишься с доблестными частями непобедимого рейха – узнаешь, почём фунт лиха.

– Мы эти листовки по прямому назначению пускали – на махорочные закрутки, – вспоминает Ильичёв.

А вот боевого снаряжения тогда, в начале войны, недоставало. Бойцам выдавали по винтовке, нескольким десяткам патронов да по гранате.

До пункта назначения – деревни Ломово Воронежской области – двигались пешим ходом. У связиста Ильичёва за спиной винтовка, катушки с проводом («Килограммов на 15 тянули, до костей пробирало») да сапёрная лопатка. Шёл, считай, босиком.

– Материал на ботиночных подошвах негодный оказался к дальним переходам, – продолжает Дмитрий Гавриилович. – Идти пришлось прямиком по вспаханному полю, в дождь. Подошвы отвалились, одни союзки кирзовые болтались.

С обувкой впоследствии ещё фокус вышел. Выдали солдатикам другие ботинки, союзники прислали. По длине подходящие, а узковаты. Связиста, как говорится, ноги кормят. А тут не то что линию тянуть – шагу не ступить в тесных прохарях (ботинках – прим. авт.).

Ещё раз потом заменили ботинки, теперь уже на американские. Заокеанские, а русской ноге оказались впору.

Заняв позиции, часть отбивала атаки противника. Перед рассветом немецкие танки в атаку на русскую пехоту пошли. Сибиряки цепью – на них. У Ильичёва с напарником Козловым на вооружении ПТР (противотанковое ружье). Один стрелял, другой – колотушечник – пустую гильзу колотушкой выбивал. Немец навстречу из автоматов строчил. Пулям кланяться не успевали, по звуку автоматную очередь противника различали: буль-буль, буль-буль. У немецкого автомата – это уже потом Ильичёв узнал – по сравнению с российским автоматическим стрелковым оружием, очередь редкая – 20 выстрелов в минуту.

Напарник кричит: «Успокой автоматчика! Я отвлеку!» Надел белую тряпку на палку, а Ильичёв с винтовкой в руках пополз к автоматчику. Лучше всех во взводе Дмитрий в цель стрелял. Вот 200 метров до немца осталось. Ближе нельзя, заметит. Ильичёв прицелился, выстрелил. Немец стоит. «Промазал! Зря патрон истратил», – ожгла мысль. Еще несколько секунд, показавшихся вечностью... Наконец, немец упал, и автомат вслед за ним.

Ильичёв назад пошёл, к своим. Смотрит: три незнакомых человека в плащ-палатках. А их часть – в шинелях. Присмотрелся – да это же командир полка. «Кто стрелял?» – спрашивает. «Я», – отвечает Дмитрий. «Почему отступаете? – Танки идут. – У тебя ПТР! – Да патронов-то всего три осталось».

…Немец и на войне жил по расписанию. Утром – завтрак, потом – воевать. В два часа – обед, до вечера – снова военные действия. И вот в один из дней этот распорядок нарушенным оказался. Рано утром немцы засуетились.

«Ну, что-то будет», – говорили красноармейцы. И действительно, на правом фланге, где стоял батальон, опять пошли в атаку танки. Обороняться нечем. Сбили сибиряков с позиции. Вражеские танки прошли в тыл. Командир батальона приказал Ильичёву с Козловым доставить в штаб полка донесение: оборона прорвана. И на словах велел передать: батальон продержится не больше двух–трёх часов.

Бойцы поползли. Поле ржаное, далеко окрест видно. Метрах в 500 немцы сидят, покуривают. Табак запашистый. Вдруг видят бойцы: политотделец стоит. Белый, как полотно. Справа и слева – по немцу. «Кидай гранату!» – шепчет Козлов. Стрелять-то опасно, на винтовочный выстрел ещё немцы набегут, а разрыв гранаты в грохоте снарядов не различишь. Кинул Ильичёв гранату, кричит политотдельцу: «Беги!» Тот рванул со всех ног, спасся. До деревни Ломово бойцы добрались, донесение вручили. А своему батальону ничем не помогли. Все боевые товарищи в том бою полегли.

Многое повидал Дмитрий Гаврилович. После госпиталя был направлен во 2-ю дивизию 3-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригады. Операцию, в которой участвовало подразделение, позже назовут огненной Орловско-Курской дугой. Форсировал Днепр, освобождал Польшу. В составе 40-й противотанковой бригады стоял в 60 километрах от Берлина. Запомнил, как брали рейхстаг.

– В книге маршала Жукова «Воспоминания и размышления» (настольная книга Дмитрия Гавриловича. – прим. авт.) этого нет, а я хорошо помню, – уточняет Ильичёв. – Выходит парламентёр с белым флагом: «Огонь прекращаем на условии: оставить коридор для выхода вооружённых солдат и офицеров». Командующий Жуков отвечает: «Никаких коридоров! Полная капитуляция!» Новый парламентёр, от доктора Геббельса: «Живую силу выводим, оружие сдаем». Жуков: «Полная капитуляция!» Ничего не оставалось врагу, зажатому, как в мышеловке, кроме как безоговорочно капитулировать.

Если это и солдатская легенда, то красивая. А может быть, так и было, как запомнилось сибиряку.

И вот советские солдаты ворвались в рейхстаг. Конец войне, победа!

– Моя роспись осталась на рейхстаге, – с гордостью замечает Дмитрий Гаврилович.

Ильичёв награждён боевой медалью «За отвагу», орденом Красной Звезды. Есть у него и медали «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией». Демобилизовался Ильичёв в звании старшего сержанта. После войны Дмитрию Гавриловичу был вручён орден Отечественной войны II степени. Ордена и медали едва помещаются на парадном костюме фронтовика. Правда, надевать его приходится не часто, по большим праздникам.

В мае Дмитрию Гавриловичу, если судить по паспортным данным, исполнится 90 лет. Годы берут своё. И ему, и жене ветерану труда Ефросинье Пантелеевне (её отец погиб в Великую Отечественную), уже сил не хватает справляться с домашним хозяйством, обихаживать себя. Живут старики в стареньком частном доме. Улицы в Точилине крутые, ухабистые. Добираться до магазина, до поликлиники стоит немалых трудов.

К бывшему фронтовику приезжали сотрудники социальной службы. Это кстати. Семье ветеранов нужна постоянная профессиональная помощь. Всей своей жизнью, воинской доблестью, беззаветным трудом они заслужили эту малость.

По большому счёту все мы, вплоть до детей, внуков, правнуков и далее в грядущее, в неоплатном долгу перед ветеранами, завоевавшими Победу в далеком 1945-м. Отдадим ли святой долг?

Анна Векшина

Фото Марины Герман

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter