RSS    Реклама на сайте

Наши читатели



ААА

Статья из газеты Новокузнецк от 26.04.2012

Георгий Шведов: «Я понимаю, что такое жизнь»

Сегодня годовщина аварии на Чернобыльской АЭС. Георгий Викторович Шведов – ликвидатор. Награждён медалью «За вклад в развитие Кузбасса» III степени, орденами Трудовой Славы трёх степеней.

– Я, как любой военнообязанный, после службы в армии оставался в запасе. А тут такая авария! Было приказано набирать солдат до 40 лет. Я подошёл – 38 лет, и у меня трое детей. Вот меня и отправили.

На медицинскую комиссию пришли 120 ребят. Через неделю выяснилось: едут только 27 человек. Когда узнали, что в Чернобыль, почти все принесли справки о негодности к воинской службе. А я не раздумывал, меня агитировать не надо было. Я же родом из Гомеля. Тем, кто родился в Сибири, объясню. Сибиряки не совсем понимают, что такое Белоруссия. Все войны проходили через эту землю. Наполеон прошёл туда и обратно – жёг, фашисты прошли – уничтожали всё на своём пути. После 1944-го белорусы с нуля начинали, отстраивали, обживали по-новому. Я хоть и родился в 1948 году, знаю, что такое трагедия, мне не нужно было прививать чувство патриотизма, и я понимаю, что такое жизнь.

Приехал я работать водителем, но такого места не было. А было несколько групп. Одна обслуживала железную дорогу, меняла рельсы и шпалы, заражённые радиацией. Потом оказалось, что это бесполезное занятие: ветер приносил радиацию снова, через неделю–две–три радиационный фон возрастал, и приходилось менять полотно заново. Сизифов труд.

Вторая группа занималась «рыжим лесом». Там вечнозелёные сосны. Поражённые радиацией деревья погибали, становились сначала тёмно-красными, затем светло-коричневыми. Потому лес и назвали «рыжим». Это был чёткий след радиации, видный с воздуха. Дозиметристы выбирали такие места, если фон был слишком большим, то посылали ребят для вырубки леса. Его грузили и отвозили в могильники – овраги и ямы заполняли заражённым материалом и засыпали метровым слоем земли, а ещё лучше – глиной. Глина не пропускает воду и таким образом защищает от радиации грунтовые воды.

Я попал в третью группу. Работал на очистке территории вокруг взорвавшегося четвёртого энергоблока на АЭС. За несколько сот метров от энергоблока (он тогда уже был закрыт саркофагом) проходила дорога, засыпанная щебёнкой. Мы снимали десять сантиметров верхнего слоя. Забрасывали заражённый щебень в кузов самосвала и отвозили в могильник. Немного отдыхали, а потом засыпали новый десятисантиметровый слой и разравнивали, чтобы дорога была пригодной для транспорта.

Кроме этого я выписывал путёвки хозяйственным машинам. На момент призыва был преподавателем в автошколе, разбираюсь в автомобилях (закончил пединститут и автодорожный техникум). Вот командир нашего взвода и позвал меня в помощники для работы с документацией...

Чтобы попасть домой, нужно было набрать определённое количество рентген. При уровне в 11 рентген тебе начинали искать замену. А пока искали, ты добирал до максимума, 17 рентген. Но все понимали, что новых людей найти не так просто. Поэтому многие набирали 20 рентген и больше.

Всей опасности никто не понимал – радиация же никак не ощущается. Мы слышали, что это вредно, а что на самом деле, не осознавали. Защиты особой не выдавали: респиратор, как для малярных работ, сапоги резиновые высокие и обычная солдатская форма – шапка, бушлат.

Был один трагикомичный случай. Нас предупредили, что должна появиться комиссия из МАГАТЭ, будет совершать облёт территории. «Как только услышите шум вертолёта, прячьтесь, ищите укрытие, чтоб вас не было видно». Потому что всему миру правительство СССР доложило, что последствия аварии ликвидированы и все работы завершены.

Была одна видимость и совсем другая реальность. Впрочем, и сейчас нас, чернобыльцев, всё время пытаются сбросить со счетов. Например, доказать, что ты инвалид по причине того, что участвовал в ликвидации аварии, практически невозможно. Если в первые пять лет обратился к врачам, то ещё реально чего-то добиться. А потом всё списывают на возраст, мол, все болезни от старости.

С 1991 года нам платят льготы, но и здесь пытаются ущемлять. В 2004-м Государственная Дума приняла решение о замене удостоверений, но для того чтобы получить новое, нужно было предоставить подтверждение с предприятия или военной части о том, что ты участвовал в ликвидации последствий на ЧАС. Кто-то смог это сделать, а кто-то – нет. В 2004 году Чернобыль находился уже на территории другого государства. Представляете, с какими трудностями столкнулись люди, отправляя запросы в архивы другой страны? К тому же на станции работали много добровольцев, они также рисковали своими жизнями. И теперь их лишили льгот. Спасать могли, а доказать, что герои, – не могут… Я тоже с первого раза не получил подтверждение, только со второго.

Особой заботы от государства я не чувствую. Нас учили: случилась беда – помогай! Помню с детства: мы жили в частном секторе, погорельцев каждый выручал, чем мог, относились к людям с состраданием. Как может быть по-другому, в моей голове не укладывается.

Наталья Николаева

Фото Марины Герман

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter