RSS    Реклама на сайте

Наши читатели



ААА

Статья из газеты Новокузнецк от 04.05.2011

Люди Победы

Уже давно отгремел последний залп Великой Отечественной войны, но его эхо до сих пор звучит в сердцах тех, кто сумел выжить. Один из таких людей – Михаил Трофимович Миронов, ветеран войны, чья грудь вся в орденах. Он с удовольствием ходит на встречи с учениками школ и рассказывает о том ужасном времени, когда воздух был пропитан запахом пороха.

– Михаил Трофимович, как Вы оказались на фронте, сколько лет тогда Вам было?

– Было мне восемнадцать... Заканчивал Кузнецкий металлургический техникум, оттуда мы, студенты, и пошли осаждать горвоенкомат и горком комсомола, чтобы нас отправили на защиту Родины. Тогда же развито было чувство патриотизма. Военное дело раньше у нас преподавал А.И. Белов, и я так выучил, что когда в военное училище попал, мне там делать практически нечего было: знаю, как что собрать-разобрать, стрелять, бросать гранату умею (а я далеко бросал – парень крепкий был). На фронт десятерых нас провожали. На вокзале стоим, видим: жёны мужей провожают – плачут, дети отцов – плачут, матери сыновей – плачут. А нас провожали студенты – девушки и ребята. На проводы нам песни пели: «Дан приказ ему на Запад, мне – в другую сторону», «Катюшу», само собой. Среди провожающих, помню, был и Володя Троераров. Нас проводил, а через день и его призвали, только я попал в Новосибирское военное училище, а он в Красноярское училище младших командиров. Анекдотчик был. Под городом Руза погиб: пуля немца попала в гранату на его поясе.

– Земляков на фронте довелось встретить?

– Я в училище познакомился с Колмогоровым, со мной поехал на фронт, и Затычкиным. Тот заболел, остался, я его потом, уже когда первый раз ранен был, списали, встретил на вокзале в Новосибирске – он с винтовкой стоял в карауле. Политрука роты знал – Ивана Ивановича Елизарова, учителя истории из Куйбышевского района. Когда встретились с ним после того, как меня ранило, он обнял, сказал: «Жаль, кого потеряли!», и мы больше не встречались. А здесь я разыскал семнадцать земляков. Все из нашей бригады, в боях под Москвой участвовали, а теперь не осталось никого из них. Один только Пасов, но он попозже прибыл с севера, сейчас директор школы.

– А какие бои вспоминаются, тяжело ранены в них были?

– В 1941 – 42 годах защищал Москву, 1942 – 43-м – прорывал блокаду Ленинграда, были сражения под Клином и Можайском – вот, пожалуй, самые запомнившиеся и самые большие бои. А при взятии Гжадска я уже раненый был. Первое ранение получил осколком мины. Мы прорвали оборону немцев, это недалеко от деревни Петрищево было, и когда они нас обстреливали, мина попала в берёзу. Меня ранило, ребята повалились, не знаю, кто живой, кто – нет, а меня тут же на повозку – и в путь. Было это 11 декабря 1941 года. Потом 25 ноября 1942 года в Волхове чуть не утонул. Снаряд разорвался, и сбросило меня в ледяную воду – еле вытащили. А последнее в 1943 году, 13 февраля, под Ленинградом. И ранило меня, и контузило, и завалило. Снаряд ударил в блиндаж, а я рядом лежал – осколки в руки, в ноги попали, погребённым оказался под завалами. Вытащили меня, жгут наложили, без сознания 4,5 часа был. Когда в госпиталь привезли, хватились – газовая гангрена. На следующий день мне уже руку ампутировали. Песню-то я пою, а сам со слезами на глазах: «Война закончилась в Берлине, но не закончилась во мне». После переквалифицироваться пришлось: лесничим стал, жизнь, работа…

– Что было самым страшным на войне?

– Ленинград. Я проездом был там в то время, видел страдания ленинградцев. Это что-то неописуемое. Мы их когда вызволили, блокаду прорвали, я посмотрел на людей – просто живые существа. Настолько обессилели. Дети смотрят на тебя, а слёз нет – видно, выплакали все. Дневник Тани Савичевой читали? Последняя запись там: «Умерли все». Её потом в Горьковскую область вывезли, лечилась там полгода и всё равно умерла. Но самое страшное было, конечно, под Москвой. Это первая наша победа и начало краха фашистской Германии.

– А чем запомнился Вам солдатский быт?

– Много было всего – и грустного, и весёлого. И песни попоём, и погорюем: погибали же сослуживцы. А Гитлеру-то и надо было, чтоб мы поникли, а мы, наоборот, не унывали. Песня ведь жить помогает. Бывает, радио поёт, музыка: «И врагу никогда не добиться, чтоб свалилась твоя голова…», а немцы бомбят, обстреливают. Только обстрел закончился – опять музыка: «Умирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела», они ещё больше обстреливают. Закончат – и уже играет «Вставай, страна огромная…».

– Михаил Трофимович, где же Вы Победу встретили?

– У себя дома, в Алтайском крае. Связь тогда плохая была, к нам приехали и сообщили о Победе. На полях кричат – праздник, у кого слёзы радости, что война закончилась, у кого – горя, что дождались только похоронки.

– У Вас так много наград: орденов, медалей. Которая из них Вам наиболее дорога?

– Первая. Которую я получил за взятие вражеского «языка» – орден Славы. Зимой это было, немцы тогда Рождество справляли, а мы подползли, за завалами лежали. Когда они уснули, мы офицера-то и взяли. До этого многих приводили, да толку было мало – не знали ничего.

– И напоследок, что Вы думаете о новом поколении, чего бы хотели ему пожелать?

– Огорчает, что курят много. Я тоже по молодости глупый был, курить в 16 лет начал, бросил потом. Мне врач сказал, если бы не бросил, до стольких лет бы не дожил… А пожелать хотел бы молодёжи счастья. Простого человеческого счастья. Чтобы над головой было мирное небо. Чтобы не знали они тех ужасов, которые довелось увидеть нам.

Беседовала Екатерина Бычкова, юнкор лицея №35

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter