RSS    Реклама на сайте

Наши читатели



ААА

Статья из газеты Новокузнецк от 01.06.2011

Хранитель истории

Высокий, статный дед в военной форме лёгкой, летящей походкой шёл по Бульвару Героев. Позвякивая орденами, он быстро пересёк аллею и устроился на лавочке. Ветер развивал окладистую белоснежную бороду, закручивал в кольца и уносил в сторону дымок от раскуренной им «сталинской» трубки. Мимо шли люди, невольно затормаживая шаг перед колоритной фигурой. Кто-то клал рядом с ним на лавочку цветы и, не решаясь нарушить покой старого солдата, тихо растворялся в толпе. Больше всего поражало выражение лица ветерана: казалось, он не видит происходящего рядом, настолько погружён в свои думы. Думы человека ушедшей эпохи, хранителя истории – полковника в отставке Николая Васильевича Тригубенко.

Сталинск, 1936 год. Ещё не застроен полностью проспект Металлургов, дома заканчиваются на кинотеатре «Коммунар», нет и здания драмтеатра. Трамвай ходит по одному маршруту: вокзал – КМК по горбатому мосту через Абу. Таким запомнил город 11-летний Колька, когда отец Василий Михайлович Тригубенко переехал в Сталинск с семьёй из Смоленской области. Остановились у родственников, на Энтузиастов, там стояли первые отстроенные дома для специалистов. Чуть позже семье выделили трёхкомнатную квартиру с подселением на улице Кирова рядом с Универмагом. Мальчишка пошёл в школу №12 (в то время одноэтажный деревянный барак). Дома хранится фотокарточка, на ней запечатлены ученики четвёртого класса. Все в пионерских галстуках, завязанных не узлом, как было принято позже, а скреплённых специальными металлическими зажимами.

– Интересно, представляет снимок ценность для школьного архива, – размышляет Николай Васильевич, – или нет? Если представляет, нужно подарить.

Томск, 1942 год. Николаю 17 лет. Служба в армии для него начнётся чуть позже и растянется на 42 года. А пока, сменив 11 школ (отца по службе постоянно переводили из одного города в другой) и условно изучив три иностранных языка, он мечтает о гражданской профессии. Ему повезло больше сверстников, которые со школьной скамьи уходили на фронт. Будучи моложе их на год, он без экзаменов, по отличному аттестату, поступил в Томский индустриальный институт. Тяга к знаниям – отличительная черта парня. Читать мальчишка научился практически самостоятельно года в четыре.

– А найди-ка мне, сынок, Тихий океан, – просит уставший после работы отец. Он дремлет на кровати, над ней вместо ковра – огромная географическая карта мира. Малыш пыхтит, водит пальчиком по карте, складывает буквы в слоги и радостно кричит:

– Нашёл!

– Остров Барнео, – не открывая глаз, усложняет задание папка…

Дальний Восток, 1944 год. В штаб 275-й стрелковой дивизии поступило указание – направить в штаб Забайкальского фронта грамотного солдата для изучения одного из восточных языков: китайского, корейского, японского. Кандидат в члены партии ВКП(б) с неоконченным высшим образованием сержант Николай Тригубенко подходит идеально. Он выбирает японский язык, рассудив, что война с Японией будет короткой, и, быстро демобилизовавшись, он завершит образование в Томском институте. Условия для изучения языка противника были созданы великолепные: группы небольшие, преподаватели подобраны высочайшего уровня, до войны трудились в советском консульстве в Японии. Занятия шли индивидуальные: преподавали устную речь, письменность, грамматику. Торопились, поскольку курсы могли оборваться в любой момент, и в первую очередь ученикам давали знания по военной терминологии. В конечном итоге подготовленный переводчик должен был уметь составлять листовки и через окопное говорящее устройство вести агитационную работу с войсками врага.

Чита, лето, 1945 год. До начала войны с Японией остаются считанные дни. Переводчикам зачитывают приказ о присвоении офицерских званий и отправляют в теплушках. Позади полгода усиленных занятий, впереди путь по ветке на Китайскую восточную железную дорогу либо на Монголию. В штабе 53-й армии Николая Тригубенко направили в 109-ю гвардейскую стрелковую дивизию Забайкальского фронта на должность старшего инструктора по работе среди войск и населения противника. Ему предстояло принять участие в грандиозной по масштабу операции, охарактеризованной историками как «Стратегические клещи». Планировалось тремя фронтами – Забайкальским, 1-м и 2-м Дальневосточными общей численностью примерно в 1,5 миллиона человек – окружить японскую Квантунскую армию составом около одного миллиона солдат. Перед Забайкальским фронтом была поставлена задача – на юго-востоке Монголии перейти пустыню Гоби, преодолеть большой хребет Хинган и отрезать Маньчжурию от Китая, места нахождения японских резервов.

Нещадно палит солнце, кругом песок, солдаты падают от тепловых ударов… «Спасательные» миражи предлагают глазу то озеро, то зелёный оазис… Тяжелейший переход через пустыню Гоби длится около пяти дней. Впереди Большой Хинган, хребет, через который пройти большим воинским соединениям невозможно, так считали японцы. Этот рубеж 53-я армия преодолела досрочно, затратив на операцию менее двух недель. В результате советско-японская война оказалась и в самом деле короткой, она длилась около месяца. Акт о капитуляции был подписан 2 сентября 1945 года.

– Впереди идут разведчики, за ними сапёры расчищают дорогу для тяжёлой техники, танки, колонна пехоты… – погружается в воспоминания ветеран. – Тягач вышел из строя, и пушку тянут запряжённые цугом два быка и пара верблюдов (скот гнали с собой, необходимое число голов Советской Армии предоставляли монастыри). В моём распоряжении окопная говорящая установка, микрофоны, если бы образовался фронт, готов был дать передачу. В китайском городе Кайлу получил из штаба сложное задание: перевести местную газету. Стал искать русских из числа эмигрантов или японца со знанием китайского. С огромным трудом нашёл врача-китайца, который учился в Японии. С его помощью установил, что Китайская народная освободительная армия размножила и распространила сводку Совинформбюро.

Сталинск, 1946 год. Мечте о гражданской профессии Николая Тригубенко не суждено сбыться. В плен взято около 600 тысяч японцев, переводчики на вес золота, и в ожидании назначения из штаба фронта он отпрашивается на несколько дней домой. Мать, Елена Павловна, сына не узнала. Пять лет назад провожала юнца, мальчишку, а тут на пороге взрослый мужчина, офицер. Чуть не захлопнула перед ним дверь, и вдруг услышала родной голос: «Разрешите представиться…» Времени наговориться, налюбоваться взрослым ребёнком судьбой было отпущено крайне мало. Но не поделиться с рабочим коллективом радостью, гордостью за сына Елена Павловна не могла. Она приводит Колю в артель, где всю войну шила одежду для фронта.

Николай получает назначение на Дальний Восток, в один из батальонов для военнопленных японцев. В лагерь в больших количествах завезены книги: краткий курс истории ВКП(б) на японском языке. Вечерами пленные собирались возле печушки обсудить прочитанное и, как правило, задавали вопросы Николаю Васильевичу. Их интересовало, что такое рабочая оппозиция, кто такие троцкисты, анархисты?

– Я не думаю, что мы их сделали коммунистами, – размышляет бывший политрук. – Ни в коем случае. Но когда они вернулись в Японию, коммунистическая партия там увеличилась до 100 тысяч человек.

Благовещенск, 1949 год. Городской парк на берегу Амура. Сюда офицер военного училища ходит только в штатском, чтобы не завораживать девчат формой. Но не обратить внимание на высокого красавца мужчину невозможно: чемпион гарнизона по шахматам любит давать сеансы одновременной игры. Играет один против всех желающих. Почти всегда побеждает. Однажды от захватывающего занятия его отрывает друг, просит разбить на танцах пару девушек: что поменьше ростом его, повыше – определяет Николаю. Так наш герой знакомится с будущей женой Людмилой. Из осторожности представляется шофёром. Правда, случайная встреча в городе вскоре вскрывает обман.

Людмила в годы войны служит бортрадистом в Харьковском авиаотряде, в составе экипажей летает в Бухарест, Софию, Вену… В Благовещенске работает в геологоразведочном техникуме. В Сталинске, куда вместе с Тригубенко они переедут позже, Людмила Степановна – старший инженер технического отдела института Гипрометаллургмонтаж, коммунист и народный заседатель в суде. А пока, спустя две недели знакомства, девушка решительно перешла в наступление: потребовала поцелуя, и вскоре возник вопрос о женитьбе. Николай решается обзавестись семьёй после того, как понимает: у него в руках будет твёрдая специальность. Он слушатель заочного факультета военно-юридической Академии Хабаровского филиала. А после его расформирования – студент Всесоюзного юридического института.

Новокузнецк, 1955 год. В южной столице Кузбасса живут родители, родственники. Сюда Николай привозит жену и маленькую дочку Аллу, после того как его должность (начальник отделения Благовещенского военного училища) пошла под сокращение, и офицеру удалось настоять на демобилизации. В новом доме на пересечении проспекта Металлургов и улицы Орджоникидзе семье военнослужащего вне очереди выделяют квартиру. Напротив дома открывается вид на строительство кинотеатра «Октябрь», памятника Маяковскому ещё нет. На его месте лежит стройматериал. Николай Васильевич был принят в Молотовский райком партии заместителем заведующего отделом пропаганды и агитации. Через год – штатный лектор горкома партии, чуть позже – директор вечернего университета марксизма-ленинизма. Будучи лектором, специалист выступает перед населением с докладами на общественно-политические темы: освещает события в мире и в целом по стране. Доклады читает на самых разных площадках: на арене цирка, на возведении здания нынешнего драмтеатра, в цехах КМК, в палатках строящегося Запсиба…

– На съезде партии Хрущёв объявил, что к 1980 году в стране будет коммунизм. Во время лекции на Запсибе я должен был доказать рабочим, что мы живём почти в коммунизме, врастаем в него: квартиры бесплатные, образование бесплатное, учебники в школах бесплатные, медицина бесплатная, плата за детский сад копеечная…

После выступления встаёт женщина и говорит:

– Вы рассказываете о коммунизме, а зайдите в наше общежитие, посмотрите: бельё месяцами не меняется, уборки нет, кругом грязь…

Как лектор я, конечно, не мог принимать меры, но секретарю горкома Зинаиде Васильевне Кузьминой доложил о беспорядках в общежитии и связанных с ними негативных настроениях. Она вызвала председателя завкома Запсиба Окушко и устроила нагоняй. Тот, правда, перевёл стрелки на меня: мол, не сумел доказать рабочим, что они идут к коммунизму…

Николаю Васильевичу Тригубенко 87-й год. Маршрут – дом (район ТРЦ «Континент») – Бульвар Героев – он проходит практически каждый день. Посидит в тишине, повспоминает ушедшие годы и садится в автобус у кинотеатра «Сибирь». Далее по плану у него экскурсия по местам, где трудился. Такой распорядок пожилой человека выработал за много лет. В круиз по памятным местам в обязательном порядке входит остановка «ВД №30». Двухэтажное бревенчатое здание, живописно вписанное в современную архитектуру города. Здесь, по направлению от горкома партии, продолжилась его карьера в системе МВД. Это был период жизни длиною в 20 лет (1963 – 1983 годы). Здесь начинал работу инструктором политотдела, был редактором многотиражной газеты для осуждённых «Трудовая честь». Дома бережно хранится несколько пожелтевших от времени экземпляров. В них информация о жизни в разных подразделениях – их было 30, – указы о принудительном лечении пьяниц, тезисы компартии, статьи о событиях страны. Одна из них посвящена 50-летию советской власти с подзаголовком «Гремит, ломая скалы, ударный труд», напечатана выдержка из интервью 1929 года:

– Америка в Сибири – это глупо, – говорил в беседе с главным инженером Кузнецкстроя Иваном Бардиным представитель фирмы «Фрейн» мистер Эверхард. – Мы считаем совершенно невозможным строить у вас 150-тонные мартеновские печи, мощные домны и прокатку, какие вы задумали. Вы поймите – ведь в Америке мы только начинаем строить такие заводы. Что же вы сделаете без опыта, без механизмов, с вашими необученными людьми?

За годы службы в разных должностях Тригубенко изучил всю Горную Шорию. От колонии к колонии добирался с проверками, где пешком, где на лошадях, позже – на машинах. Колония особого режима в Шерегеше, строгого – в Кабырзе, Канзас, Анзас, Мындыбашское отделение… (В то время зэки давали план по лесозаготовкам примерно один миллион кубометров в год). На пенсию Николай Васильевич вышел начальником Кузбасского политотдела лесных ИТУ МВД СССР в звании полковника внутренней службы.

Жизнь прожита большая. Есть о чём задуматься сегодня старому коммунисту. Утеряны позиции государства, не всегда сохраняется подобающим образом память о Великой Отечественной войне, искажается история. А последняя встреча в библиотеке имени Гоголя на заседании краеведческого объединения «Серебряного ключа» и вовсе растревожила. Одной из предложенных к обсуждению животрепещущих тем была – как вырастить подрастающее поколение патриотами? Ответ для Николая Васильевича прост: надо, чтобы молодёжь любила свою страну, любила свой народ, уважала и доверяла своему правительству.

Марина ГЕРМАН
Фото автора и из личного архива Николая Тригубенко

Beta! Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите enter